Дракон Мартин - Хельмут Ценкер

— Но ты-то почему? Тебе Виммер вчера из-за дождя разрешил уйти пораньше.

— Ну и что? — сказал Георг. — Думаешь, он лучше твоего Долежала? Я вынужден работать без единого перерыва. Целыми днями сижу на крыше Дороги привидений. Всё, теперь этому конец! Он даже поесть мне во время работы не разрешает. Я, видите ли, должен пугать людей. А дракона, который жуёт самый обычный хлеб, никто не станет бояться. Нет, господин Виммер тоже получит письмецо. От меня.

— Но ты же не умеешь писать, — напомнил Мартин.

Георг на мгновение растерялся, однако тотчас нашёлся:

— А ты на что? Ты писать умеешь? Вот и напишешь за меня.

Он подошёл к столу и взял шариковую ручку.

— Прямо сейчас? — спросил Мартин.

— Конечно, — сказал Георг. — Прямо сейчас.

Он сделал погромче радио, по которому как раз передавали музыку, и пустился по комнате в пляс.

— И что мы будем делать дальше? — спросил Мартин.

— Останемся дома! — сказал Георг. — Разве этого мало?

Папа сидел на кровати и прихлёбывал из чашки своё утреннее какао. Как всегда, оно было ему слишком горячо. Одновременно он читал газету, которую мама, всегда встававшая на полчаса раньше, покупала для него в киоске и тоже приносила в постель. За завтраком (кроме какао, он состоял из двух бутербродов с мармеладом) папа не произносил ни слова. Он читал, кивая головой, как будто оценивал всё, что было написано в газете.

А где-то с половины седьмого начиналась спешка. Папа вскакивал с кровати, натягивал подштанники, мчался в ванную, брызгал себе в лицо холодной водой, мылся с мылом под мышками и тотчас вытирался полотенцем. Потом за минуту брился лезвием из нержавейки, не меньше двух раз при этом порезавшись и громко постанывая от одеколона. После этого он бегом возвращался в спальню и второпях одевался. Наконец, в передней он обувал ботинки. Все уже были в сборе у дверей: и мама, и Франци, и Шурли. Папа чмокал каждого в левую щёку и убегал. Обычно маме ещё приходилось догонять его на лестнице, чтобы передать забытый портфель.

Так оно было и сегодня.

Летом после ухода папы Франци и Шурли опять возвращались в постель. Но папа всё равно требовал, чтобы всё семейство было в сборе на церемонии прощания (ровно без двадцати семь).

… — Давай подумаем ещё чуть-чуть, — сказал Георг.

Драконы стояли у почты перед почтовым ящиком. Марки на конвертах уже были наклеены.

(Здесь надо сказать, что на улице обычно никто не обращал на драконов особенного внимания. Многие вообще их не замечали, потому что спешили, видя перед собой только тротуар. Другие принимали драконов за рекламный трюк какой-нибудь фирмы и удивлялись разве что, почему ни сзади, ни спереди у них не видно было щита с названием этой фирмы.)

— А что ещё думать? — спросил Мартин.

Георг серьёзно взглянул на него:

— Нам это действительно по силам?

— Что?

— Прожить без работы.

— У нас есть немного сбережений, ответил Мартин. — Их хватит по меньшей мере месяца на три.

— Ты в этом уверен? — опять спросил Георг.

Мартин кивнул:

— Совершенно уверен.

Георг обрадовался и опустил оба письма в почтовый ящик.

Когда Георг говорил «останемся дома», он имел в виду «будем спать». Поскольку похолодало, он спал в комнате. Мартин устроился в шезлонге на веранде. Телефон был отключён. Мартин представлял себе, как господин Долежал сегодня сам тащит или толкает вагоны по рельсам Пещерной железной дороги. А может, он вообще её сегодня не открывал. Потом он представил себе, как господин Долежал сидит в будке у кассы на своих двух стульях. Сегодня на обед он потребует особенно много жирного мяса, потому что нечего подсчитывать. Или почти нечего.

С этими мыслями Мартин прикрыл глаза, А когда он их снова открыл, то увидел в саду вчерашних детей.

— Доброе утро, — сказали оба почти в один голос.

— Доброе утро, — удивился Мартин. — Вы же собирались прийти вечером.

— Мы проходили мимо, — объяснила Франци, — и просто захотели посмотреть, вправду ли существует ваш дом.

— Драконы никогда не лгут, — сказал Мартин. — Во всяком случае, почти никогда.

Он пригласил обоих в дом и разбудил Георга. Тот сразу отправился на кухню ставить чай.

Детям жильё драконов понравилось.

— Хороший дом, — одобрил Шурли.

Мартин почувствовал себя польщённым. Он принёс Шурли и его сестре коробку со своими любимыми пластинками. Потом достал из верхнего ящика стола удостоверение. На нём наклеена была фотография и проставлено имя: «Мартин ДРАКОН».

— Надеюсь, у вас теперь нет никаких сомнений? — сказал Мартин.

Шурли кивнул.

Георг принёс из кухни чай.

Шурли выбрал пластинку. Мартин поставил её и включил проигрыватель. Дети уселись. Правда, на кресла им пришлось вскарабкиваться, как на деревья, они были для них слишком высоки.

За чаем Мартин разговорился о том о сём. Георг кивал, жмуря глаза. Но стоило Мартину ненадолго замолкнуть, как Франци вдруг спросила:

— А как вас можно освободить?

Мартин поперхнулся и закашлялся.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу узнать, как вас можно освободить, — повторила она. — Наверно, достаточно поцелуя.

— Какого ещё поцелуя?

— Но ведь драконы — это обычно заколдованные принцы, — сказала девочка.

— Что-о?

— Она хочет сказать, — пояснил Шурли, — что принцев часто превращают в драконов.

Мартин посмотрел на Георга. Георг посмотрел на Мартина. Он уже очнулся от дремоты и был возмущён не меньше брата.

— Чёрт знает что! — сказал Мартин. От возмущения он даже вскочил с кресла и дважды прошёлся по комнате взад и вперёд. Потом снова уселся.

— Что за вздорные книжонки вы читаете? — спросил Георг.

— Ещё никогда и ни один принц не был превращён в дракона, — сказал Мартин. — Другое дело, когда принц оказывался на самом деле заколдованным драконом — такое бывало сплошь и рядом.

— Может, вы скажете, что и принцессы, которых драконы держат в заточении, — тоже выдумка?

— Ещё бы! — Мартин чуть было опять не вскочил с кресла. Однако на сей раз удержался.

— Эти россказни о якобы пленённых принцессах особенно возмутительны, — заявил Георг. — Бывало как раз наоборот. Наш дедушка, например, несколько лет провёл в плену у одной принцессы.

— Кто бы мог подумать! — изумилась Франци.

— Тем не менее это так, — подтвердил Мартин. — Он провёл в заточении без малого десять лет. Принцесса перевязала его всего верёвками, как посылку. Да ещё кормила впроголодь.

— И как же он спасся? — полюбопытствовала Франци.

Шурли ухмыльнулся:

— Наверно, явился какой-нибудь принц, который на самом деле был заколдованным драконом, и освободил дедушку.

— Никто его не освобождал, — сказал Мартин. — Скажет тоже! Кто станет освобождать дракона? Не слыхал про таких. Просто случилось землетрясение, замок разрушился, и дедушка смог убежать.

Франци и Шурли продолжали пить чай. Мартин не положил сахара в свою чашку и заявил, что никогда не кладёт сахар ни в чай, ни в кофе. Детям это показалось интересным. Впрочем, чай без сахара был ужасно невкусный. По правде сказать, Мартин всегда любил чай послаще. Он сам не знал, с чего вдруг ляпнул такую глупость. Должно быть, просто не хотел, чтоб прерывался разговор. Даже недолгое молчание его пугало: неизвестно, что ещё вздумается Франци и Шурли сказать о драконах.

В передней зазвонил телефон. Георг испуганно вскочил.

— Кто включил телефон? — удивился Мартин.

— Я, — ответил Георг. — Кто бы это мог звонить?

— Понятия не имею, — схитрил Мартин. — Сними трубку — узнаешь.

Георг подошёл к телефону и взял трубку. Мартин стоял за его спиной.

— Дракон слушает, — сказал Георг.

Это был господин Долежал. Мартин так и думал. И кричал господин Долежал снова так, что его слышно было даже Мартину, хоть он и находился в метре от трубки.

— Вот надоеда, — проворчал Мартин.

— Он непременно хочет сегодня прийти, — передал Георг, — и говорить с тобой.

— Ни в коем случае, — отказался Мартин. — У нас гости. Скажи ему, что ни в коем случае.

— Ни в коем случае, — сказал в трубку Георг; в ответ оттуда понёсся неразборчивый крик.

— Георг, передай, что я могу назначить ему день, — добавил Мартин.

— Если хотите, вам будет назначен день, — сказал в трубку Георг.

Какое-то мгновение господин Долежал на другом конце провода, казалось, не мог прийти в себя. Потом он словно взорвался.

— Что?! — орал он. — Да это же наглость!

Тут Мартин взял у Георга трубку.

— Одну минуточку, — сказал он. — Господин Долежал, теперь послушайте меня вы. Или вы являетесь ко мне в назначенный срок, или не являетесь вообще. Без договорённости я вас в дом не пущу.