Пограничный легион (др. перевод) - Зейн Грей

Так она сидела, терзаясь душою и переходя от опасности к предчувствию всяческих неожиданностей. Тем временем мужчины занялись устройством лагеря. Казалось, ни один из них не замечал ее. Во время работы они болтали, смеялись и перешучивались между собой, как будто были обыкновенными работниками. Келс наносил воды, разжег костер и наломал кедровых веток, чтобы ночью поддерживать огонь. Один из незнакомцев, которого они называли Биллом, спутал лошадей и, развязав узел, достал холщовую простыню; Робертс месил тесто для лепешек.

В красном зареве садилось солнце; воздух отсвечивал дрожащим пурпуром. Но вскоре краски поблекли. Темнота уже окутала лес, когда, наконец, Робертс подошел к Жанне, держа в руках хлеб, кофе и кусок жареной дичи.

– Вот ваш ужин, Жанна! – воскликнул он громко и весело, и тут же тихо добавил: – Может быть, все обойдется хорошо. Выглядят-то они довольно приветливо, но я все-таки боюсь, Жанна. Если бы вы только не были так чертовски хороши, и если бы он мог каким-нибудь чудом не увидеть вас.

– А не можем ли мы ночью улизнуть? – тихо спросила Жанна.

– Попробовать было бы не худо, но вряд ли это помогло бы нам, если только эти парни задумали плохое. Я еще не знаю, что нас ожидает. Хорошо, если вы разыграете пугливую овечку. Только не теряйте мужества.

После этого он снова вернулся к костру. Жанна была голодна и с удовольствием подкрепила свои силы. Несмотря на свою все еще не улегшуюся тревогу, она почувствовала любопытство. Ей стало даже казаться, что это неожиданное приключение вовсе не лишено некоторой прелести. Она всегда была страстной натурой, с сильной волей и хорошим самообладанием. И всегда ее тянуло куда-то вдаль, к чему-то неизвестному. А к чему, собственно, она даже и сама точно не знала.

Ночь наступила черная, густая. Бледный Млечный Путь, весь пронизанный звездами, раскинулся по темно-голубому небу. Ветер стонал в верхушках кедров и раздувал огонь в костре. Искры летели во все стороны, исчезая в темноте. Легкая струйка дыма, долетавшая до Жанны, нежно и приятно пахла паленым кедром. Где-то далеко в кустах лаяли койоты, и с холмов доносился упорный вой волка. Лагерная жизнь не была в новинку для Жанны. На телегах и в фурах переезжала она по равнинам, и не раз ее провожал протяжный клич враждебных индейцев. Со своим дядей она по неделям живала в горах в поисках золота. Но еще никогда так живо не проникала в ее душу вся прелесть этой дикой и пустынной местности, как в эту ночь.

Жанна видела Робертса, стоящего на коленях и посыпавшего костер мокрым песком. Его большая, косматая голова кивала, озаренная светом пламени. Он производил впечатление глубоко задумавшегося, тяжело удрученного человека. Человек, названный Биллом, и его товарищ прислонились спинами к обломку скалы и о чем-то тихо разговаривали между собой. Келс стоял во весь рост возле самого костра. Держа в руке трубку, он глубоко вдыхал дым и затем медленно выпускал его к небу. Издали в его фигуре не было ничего внушительного, и ничего сколько-нибудь интересного в его лице. Однако уже с первого взгляда было ясно, что этот человек выделялся из ряда обыкновенных людей. От него веяло энергией и властностью. По временам он бросал взгляды в сторону Жанны, но она не была в этом точно уверена, ибо издали его глаза походили на два круглых темных пятна. Сбросив куртку, он остался в расстегнутой жилетке, из-под которой виднелась мягкая пестрая рубашка с черным галстуком, беспорядочно болтавшимся на шее. С его бедер свисал широкий пояс, на конце которого торчал в кобуре тяжелый револьвер. «Странный способ носить револьвер, – подумала Жанна. – Прямо смешно! Во время ходьбы ремень, вероятно, болтается взад и вперед и бьет хозяина по ногам».

– Скажите, у вас есть одеяла для девушки? – вдруг спросил он Робертса, вынув трубку изо рта.

– У меня есть только одеяла из-под седла, – ответил Робертс. – Мы, видите ли, не думали, что нам придется заночевать в горах.

– Можете взять мое, – сказал Келс и отошел от огня. – Будет очень холодно. – Через минуту он возвратился с одеялом и бросил его Робертсу.

– Очень благодарен, – пробормотал тот.

– Я буду спать тут, возле костра, – продолжал Келс и, опустившись на землю, погрузился в размышления.

Собрав свои подстилки и предложенное одеяло, Робертс направился к Жанне. Бросив все на землю, он принялся ногами и руками расчищать от камней и сучьев место на земле.

– Чертовски каменистое ложе, – сказал он, – но, надеюсь, что хоть немножко вы все-таки поспите.

Раскладывая одеяла, Робертс незаметно дернул Жанну за платье.

– Я буду совсем близко от вас, – прошептал он, прикрывая рот своей широкой рукой, – и ни на секунду не сомкну глаз.

После этого он вернулся обратно к костру, а Жанна послушно улеглась на свои одеяла. Разговор разбойников утих. Однажды Жанна услыхала звон шпор и треск кедровых веток. Спустя мгновение к ней подошел Робертс, таща за собою свое седло, и улегся возле нее. Слегка приподнявшись, Жанна увидела около костра неподвижно сидящего, задумавшегося Келса. Он выглядел нервно и взволнованно. Она вновь медленно опустилась на свое ложе и устремила взгляд к далеким, ярким звездам. Что-то будет теперь с ней?

Спать она не должна. Об этом нечего и думать. Внезапно в ее лихорадочно работавшем мозгу мелькнула мысль тихонько прокрасться к лошадям. Этот план некоторое время сильно занимал ее, но затем она отказалась от него: слишком хорошо ей были известны условия этой местности.

Время шло, становилось поздно. Огонь в костре то замирал, то снова ярко вспыхивал, тени то сгущались, то рассеивались. По временам кто-нибудь из мужчин вставал и подбрасывал в огонь веток. Стук спутанных лошадиных ног гулко звучал в ночной тишине. Ветер утих, и койоты примолкли. Глаза Жанны слипались, как будто веки ее были смазаны клеем. Постепенно исчезало ощущение ночной поры, дикой местности, исчезло и само убаюкивающее чувство сонливости…

Когда она проснулась, было очень холодно. Верхушки кедров поблескивали в красноватых лучах восходящего солнца. Костер весело трещал, и синий дым, клубясь, вздымался к небу. Вздрогнув от неожиданного воспоминания, Жанна быстро села. Робертс и Келс возились у костра. Человек по имени Билл носил воду. Другой разбойник только что пригнал лошадей и снимал с них путы. Казалось, Жанны для них не существовало. Встав на ноги, девушка кое-как пригладила свои сбившиеся волосы, которые во время верховой езды всегда носила заплетенными в толстую косу. Значит, она все-таки спала, как есть – в сапогах. Этого с ней до сих пор не случалось. Когда она подошла к ручью, чтобы вымыть лицо и руки, ее спутники все еще ни разу не взглянули на нее. Робкая надежда шевельнулась в ее груди: может быть, Робертс все-таки преувеличил опасность? Лошадь Жанны была с норовом и никого чужого к себе не подпускала. Узнав, что путы ее лошади оказались порванными, Жанна отправилась искать ее и зашла так далеко, что лагерь скрылся из виду. Поймав коня, она возвратилась обратно и крепко его привязала. Затем решила подойти к огню и поздороваться с мужчинами.