Бешенец - Стая Диких Чебурашек

Кстати, первый раз я себя смог разглядеть только почти через год после того, как оказался у профессора. Почему-то он терпеть не мог зеркала, и первое приволок только, когда решил, что мне пора начинать учиться обращаться в иную форму. А как я мог менять свою на другую, если и первой-то ни разу в глаза не видел? Вот и пришлось нашему названному отцу побороть свою нелюбовь к зеркалам.

Все, с кем мы встречались до этого, были из расы людей, так или иначе обладающих магическим потенциалом. Соответственно, каждый пытался хоть чуть приукрасить с помощью магии свой образ, мне же всё это досталось даром. Только вглядываясь в свое отражение, я стал понимать, почему так раздражался профессор из-за гостей, вдруг зачастивших в наш дом. Я-то считал, что он просто придирается, поэтому обвиняет меня в этом нашествии, как выяснилось - ничего подобного. Без ложной скромности, могу сразу признать - я красив, даже очень. Правильные черты лица, чуть раскосые светло-голубые глаза, в которых то и дело пробегают задорные искорки, по словам того же профессора - "бл*дские". Черные дуги бровей, пухлые губы, длинные волосы до пояса. А вот цвет... то ли светлый блондин, с синими прядками, то ли синеволосый с платиновыми локонами. Как оказалось позже, их даже изменить в другой цвет не выходило, ни с помощью краски, ни магией, только в форме человека получалось поменять их на черный. А вот изначальная форма у меня была явно не демонская, как у Эринга, а от расы сиринов, хотя считалось, что среди них попросту невозможно рождение мужчины, лишь женщины. Эфемерные крылья, которые я научился вызывать только по прошествии пары лет, были тоже ненормальные. Во всяком случае, если у Эринга, когда он менял форму на боевую, они были ближе к нетопыриным, то у меня - состояли из перьев, и не простых, а павлиньих. Как же я их стыдился... Словно девчонка! И ведь даже ростом не вышел, доставая своему названному брату всего лишь до плеча, а хрупкое телосложение - это и вовсе для меня было сплошным расстройством. Ведь, если принимаешь форму другой расы, то рост, вес и телосложение остаются первоначальными.

Самая смешная, по словам Эринга, у меня вышла ипостась демона... Нет, рожки там были вполне ничего, пристойненькие, маленькие и закругленные, а вот цвет - ярко синий! И это, если добавить павлиньи крылья и ненормальный хвост... У всех порядочный демонов он был тонкий и с маленькими пушистым кончиком, на него частенько одевались боевые наконечники, мой же и тут решил выделиться, он был пушистый, и опять же - синий! Рррр. Даже профессору пришлось признать, что с генами он немного напортачил, ибо ни одна форма, кроме человеческой, не совпадала с той расой, которую я, по идее, должен был уметь полностью копировать.

Думаю, ничего удивительно не было в моем выборе, когда я решил, что теперь буду всегда ходить в человеческой форме, которую хоть немного мог подогнать под свои представления того, каким должен быть парень, а не полу-черт-знает-что. В ней даже удалось избавиться от давно раздражающих меня волос, сделав простую короткую стрижку с длинной косой челкой. Жаль, но в других формах, даже после обрезания, стоило один раз поменять ипостась и вернуться назад - волосы, словно назло мне, становились снова длинными. Эринг, который как раз в это время увлеченно изучал строение амулетов, тут же предложил сделать несколько для меня. Два дня ушло на споры какой формы и какие именно щиты мне нужны. В конце концов, остановились на форме небольших колечек, тут же проколов мне ухо и даже бровь, пытаясь подстроить, чтобы ничем не отличалось от простого пирсинга. Вечером получили нехилый нагоняй от профессора, который одобрил идею амулетов, но был против уродства, которым он обозвал мои новые украшения. Пришлось долго уговаривать его оставить их мне, тем более пирсинг почему-то оставался только если я в форме человека, в других он попросту исчезал. Пообещав разобраться с моими потеряшками позже, Глоа вскоре забыл об этом, а я побоялся напоминать, чтобы не лишиться своих новых цацек, в которых я чувствовал себя наконец-то нормальным парнем.

С Эрингом у меня сложились не простые отношения. Со временем я смирился с его вечной опекой, но никак не выходило заставить себя его слушаться во всем, чего он постоянно добивался, то ли свой характер проверяя, то ли мою выдержку. Этот парень был единственным существом, само собой, после профессора, которому я полностью мог довериться во всем, но именно он и требовал всегда от меня чего-то невозможного.

Почему-то Эринг был свято уверен, что я со всем могу справиться лучше, если постараюсь. Те же изменения формы... Это ведь не Глоа заставлял меня часами стоять у зеркала, пытаясь полностью скопировать ауры какой-либо расы, а мой названный братец. Это не профессор, а мой деспотичный надзиратель-демон, каждый вечер не давал мне уснуть, пока я наизусть не расскажу ему историю того или другого народа, причем одна и та же раса в разных мирах имела отличия, их, кстати, тоже приходилось перечислять по ходу. Это не ученый заставлял меня часами расписывать разные формулы заклинаний, а Эринг, которого я периодически желал попросту удавить, пока спит, ибо в бодрствующем состоянии он был сильней меня раз в десять. Проверял. Пару раз так влетело, что мало не показалось... После этого пришлось отказаться от силовых мер избавления от домашнего ига, довольствуясь мелкими пакостями. В них я так поднаторел за пару лет, что доказать мою вину не мог бы даже самый дотошный дознаватель.

Но в то же время, это моё персональное наказание умудрялось поддерживать меня во всем. Даже когда я и сам переставал верить в свои силы, он всегда был моей опорой в эти минуты слабости. А таких моментов было множество...

Взять хотя бы тренировки по боевым видам единоборств... Профессор отчего-то решил, что мы обязаны уметь защищаться от любого врага. Где он тех врагов нашел - не понятно, но слова с делом у него редко расходились, поэтому уже на следующий день к нам на дом стал приходить учитель боевых искусств. Вот тут я почувствовал свою полную ущербность, особенно в сравнении с успехами Эринга, который схватывал просто на лету, и любое задание преподавателя выполнял без единой ошибки. Пожалуй, только поддержка парня не дала мне полностью раскиснуть после всех моих промахов и оплошностей. Мой названный братец умудрялся оставаться моим личным врагом, и лучшим другом в одном лице, как-то совмещая эти две совершенно разные роли. Ведь даже если профессор вдруг вставал не с той ноги, и искал на ком бы сорвать злость, парень всегда вызывал огонь на себя, стараясь прикрыть меня. А когда нас Глоа первый раз привел в главную лабораторию? Это же был сплошной кошмар! Все эти эксперименты над живыми существами, пусть даже бессознательными, колбы с зародышами, отрезанные части тел со всевозможными проводками, тянущимися к склянкам с разноцветными жидкостями... После этого посещения я месяц просыпался от собственного крика. Почему-то была уверенность, что вскоре и меня может постигнуть участь тех беспомощных существ в капсулах.