Ошибка создателя - Давид Константиновский

Расторопный Фревиль запатентовал свои идеи и смог производить собственных роботов, независимо от мощной сети «Азима». Конечно, он не возился с математическим моделированием идеального характера и тому подобными сомнительными вещами. Он попросту переписывал в память роботов определенные черты кого-нибудь из своих сотрудников, копировал их в характерах своих роботов (тоже, надо признать, тонкая задача, связанная с кибернетическим фиксированием элементов сознания, психики — что-то в этом роде, я тут не специалист).

Спору нет — это давало хорошие результаты. Вы знали, что поведение ваших роботов подобно человеческому; короче говоря, роботы оправдывали обычные человеческие ожидания.

Концепция Фревиля получила признание, а его товар завоевал мировой рынок. Фревиль штамповал этих братьев из металла и синтетики. Конечно, средней руки коммивояжер, рекламировавший роботов Фревиля, мог и не знать, что копирование производится в Отделе самым элементарным способом и роботы лишь весьма грубо имитируют человеческий оригинал, но для практических целей этого оказалось достаточно, и все без исключения потребители оставались в восторге от идеи Фревиля. И от характеров его сотрудников.

Ну, разумеется, никого мне робот не напоминал, смешно говорить об этом, внешне он не мог быть похожим на кого-либо из работников Отдела — просто металлическое оборудование, превращенное дизайнером в угловатое подобие человека с отделочными деталями из хромированной стали.

— Как его зовут? — спросила Надя.

— У Фревиля не слишком богатая фантазия. Как и для старой серии, он использовал тут внутренние телефонные номера Отдела.

— Не ожидала от него.

— Представь себе, именно так! Только для новой серии добавили индекс «А». Вот этот, например, зовется 77-48А.

— Это, Юрков, скучно.

— Ну что ж! А вот ты зовешь меня по фамилии.

Она перевела разговор на другую тему:

— Лучше бы, конечно, списать информацию со старых роботов на новые прямым путем. Тогда не надо возиться с обучением новичков.

— А как бы ты это сделала?

— В том-то и штука вся… Ну что ж, будем обучать по одному.

В принципе, у нас имелась необходимая аппаратура, и мы могли бы переписать информацию напрямик. Но не было сотрудников. Стояло время экзаменационной сессии, и мои ребята, объясняя свое поведение страстью к знаниям, умчались на Землю в отпуск, который полагается студентам-заочникам. Наш лучший корнупликатор заканчивал дипломную работу. Его приятели пробовали зубы на дифурах (дифференциальных уравнениях). Одним словом, переписывать память некому.

На Станции и без того было трудно с кадрами. Штат полагался крохотный. Потому-то нам и разрешали покупать роботов — из соображений экономии. Держать здесь много людей обошлось бы куда дороже. И мы пользовались автоматами. Хоть они нас выручали. Но когда все ребята двинули в заочники, — это был конец света.

Едва началась сессия, как мы с Надей остались одни на крохотной нашей Станции.

Я еще раз осмотрел новичка, глянул на старых наших работяг…

Мы с Надей расписали график ввода новых роботов, потом я проверил, хорошо ли она умеет пользоваться витализером Джиффи, и оставил ее включать нашего новичка. Мне пора было на совещание.

— Юрков, — окликнула она меня, когда я уже выходил, — а что, если отложить это все до возвращения ребят?

— Ни в коем случае! Меня и так торопят. Еще день — и мы попадем в отстающие. Эти расчеты нужны срочно, старые роботы не могут их выполнять, поэтому как можно скорее мы должны подключить новых. А в чем, собственно, дело?

— Да ни в чем.

— Тогда работай. Оживляй новенького.

— Я боюсь, Юрков.

Мне пришлось вернуться.

— Боишься?

— Да.

— Чего ты боишься? Чего?

— Ну, не знаю… Чего-то боюсь. Понимаешь, женщина всегда верит своему чутью. Тебе не понять…

Последнее было верно.

— Объясни мне, пожалуйста. Ну где твоя логика, Надежда? Ты все-таки женщина мыслящая.

— Я не знаю… Мне только кажется… Но я думаю, что лучше подождать ребят. Когда нас много, мне совсем не страшно. Я даже ни разу не думала об этом раньше.

— А что изменилось теперь?

— Нас только двое на всей Станции. Понимаешь, нас только двое под колпаком. — Она говорила медленно, бледная, закусывая губу в паузах. — И эти роботы… Никогда не знаешь, что у них на уме.

— Ты не доверяешь нашим роботам?

— Нет, старым я доверяю.

— Ты же не первый год с ними работаешь, с нашими старыми, Надюша, ты же их хорошо знаешь!

— Да, но этот новый — его мы совсем не знаем! Мы не знаем, как он повлияет на старых. И потом, их будет тогда не трое, а четверо, в два раза больше, чем нас…

Я уже опаздывал на совещание. Кое-как мне удалось успокоить Надежду, и я помчался в отсек связи.

Станция — часть большого комплекса, занимающегося прогнозом космической погоды: активность Солнца и прочее, вы знаете. Как известно, в комплекс входят и лаборатории разных государств, и станции международной службы. Научное сотрудничество на Луне, мне кажется, напоминает сейчас то, что было еще недавно в Антарктиде.

Эта Станция, к которой меня прикомандировали, принадлежала международной службе. Она соответствующим образом была укомплектована, имела соответствующую программу и так далее. В эти дни наша система перестраивалась на новую сетку, что было связано со многими сложностями, в частности, техническими. Выйдя в эфир, я прежде всего доложил график работ. Потом началась обычная говорильня… Я думал о Наде и ее страхах. Отключив аппаратуру, я направился к ней.

Но там все было в полном порядке. 77-48А уже функционировал.

Он ходил вокруг остывающего витализера, готовый к работе. Надя проверяла его реакции.

— Убийство, внушение, деятельность, — продиктовал я. Какое из следующих слов можно поставить в тот же ряд: птица, нож, перо, вар, заяц, учреждение…

— Вар, — немедленно ответил 77-48А. — Эти слова сочетаются с приставкой «само».

Да, в этом вы могли быть уверены: Фревиль не подсунет вам что попало.

Я приказал 77-48А подойти поближе и проверил основные цепи.

Здесь меня ждала неприятность. Все мое наладившееся было прекрасное настроение улетучилось. И дело-то ведь элементарное!

Настолько простое, что я сначала сам себе не поверил.

Предохранители Барренса были у робота закорочены! Если хотите, — попросту говоря, заменены «жучками».

Я посмотрел на Надю:

— Ты знала об этом?

Она кивнула.

— Ты это сделала?

Она кивнула.

— Зачем?

— Видишь ли, Юрков, этот твой новичок — с сюрпризом. Я оживила его и пошла к тебе сказать: все в порядке. Увидела, что ты еще на связи, вернулась сюда, — а этот 77-48А валяется на полу, у него предохранители выбило. Ну, я закоротила их и еще раз воспользовалась витализером Джиффи. Видишь, теперь робот в порядке.