Камень законов - Таня Гетьман

— Вайман, ты… — начал Горич, желая крепко выругаться, но осёкся. — Ладно. Пропустим это момент. Я буду и дальше действовать в данных рамках. Отчёт и статистику раскрытий вышлю по внутренней почте.

— Хорошо. А теперь расскажи мне, что творится с Мирой?

— С Данченко? Да у них после работы в Европе депрессия началась. Мирослава рассказала, что там всё печально. Они вернулись искать ответы здесь. Андерсен конечно, доволен, у него подвижки пошли. Но Георгий и Мира сомневаются в своих силах. Они не видят универсального ключа. Говорят, что нужна работа с источниками отечественных исследователей психологии пятидесятилетней давности, когда пошло искажение. Это она за чаем на прошлой неделе рассказала. Я не понимаю, что она ищет? — разговорился вампир.

— Хорошо, ты мне сообщил много полезной информации. Можешь идти. Жду письменный отчёт!

Горич встал со стула и быстро удалился из кабинета.

Через полчаса пришли Лика и Жанна и сообщили о своих исследованиях в деталях. Это очень порадовало Эзру. Он чисто для галочки поинтересовался об их дальнейших планах и услышав, что всё уже расписано на год вперёд, пожелал увидеть всю информацию в своей почте. Через десять минут он отпустил их продолжать работу.

Затем зашли Кожевников и Данченко.

— Георгий, Мира, я очень рад вас видеть! Присаживайтесь, рассказывайте, когда вы вернулись и как поработали? — радушно и с улыбкой заговорил Эзра. Он смерил их взглядом. Они как будто скрывали что-то очень важное, у них появилась тайна, которую они не хотели раскрыть именно Эзре.

Два месяца они находились в Копенгагене. Роллин Андерсен, один из ведущих датских социологов начал разрабатывать программу для защиты малых коренных народов Европы — немцев, французов, скандинавов — от засилия арабских переселенцев, которые пытаются продвигать свои законы, истребляющие Европейские народы. Каким-то странным образом он узнал про Эзру Ваймана, как про специалиста по семейному законодательству из России. С Георгием и Мирославой он случайно столкнулся в Австрии на горнолыжном курорте, затем лично приехал в Россию и стал просить Эзру о помощи. Но Эзра посчитал, что его сотрудники должны самостоятельно справиться и оказать экспертную помощь Роллину, и отправил Кожевникова и Данченко в Копенгаген, работать с Андерсеном и его командой.

Роллин позже писал Вайману, что Кожевников и Данченко прекрасно справились с работой, дали много нужной информации, и он не против, чтобы они продолжили работу с ним как только у них появится время. Эзра почувствовал, что Андерсен о чем-то умолчал в письме. Возможно, об этом молчит сейчас и Мирослава.

— Мы вернулись 2 мая, — начал Георгий, — Два месяца тесно работали с командой Роллина. Мы проанализировали около 10 статистических источников за последние 50 лет. У них всё очень странно, как будто у людей другая настройка. Сбит внутренний компас. Они поглощены страхом и отчаянием. Мы рекомендовали Роллину начать работу не поправок в существующие законы и создания новых, а с моделирования. Так же мы дали ему порядка двадцати базовых рекомендаций, основанных на опыте Российского законодательства о семье и браке. Сейчас они работают самостоятельно — адаптируют под своё законодательство, — поделился Кожевников.

— Да, всё так. Я бы хотела добавить, что нынешнее состояние европейского общества — результат неправильной и длительной социальной политики. Ещё двадцать лет назад коренные Европейские народы не были столь малочисленны. Там такое творится, что аж волосы дыбом встают. Честно говоря, мне страшно туда возвращаться. В России пытаются сохранить все народы, а браки стараются заключать с учётом национальности.

Я рекомендовала им изучить и применить именно этот принцип, — с грустью и беспокойством в голосе отчиталась Мира.

Эзра внимательно выслушал их. Но что-то всё равно не давало покоя.

— Я так и думал, что вы справитесь! — улыбнулся Эзра. Ему нужно было немного расшевелить их. Он пытался их спровоцировать. Он думал, что Дар Лики пригодился бы сейчас как нельзя кстати.

— Честно говоря, мы исследовали только верхушку айсберга, последствия государственной политики последних двадцати лет. Но это тоже всё следствие. Я предложил ему разобраться в истории государственного регулирования состава населения и демографической политики. Надо искать причины. Но Андерсен предпочёл идти своим путём. Пока он будет бороться с последствиями, ничего в масштабах страны не сдвинется. У него не хватает личной силы, чтобы сдвинуть эту махину. У тебя — есть такая сила. У него — нет. Возможно, он поэтому хотел забрать в Данию именно тебя. Может, он просто хотел всё сделать твоими руками… — в словах Кожевникова проступали нотки злобы. Эзра закрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Рукой он подал знак, что всё в порядке и он думает.

Перед его внутренним взором предстал Георгий, вокруг которого было неоднородное свечение, как будто от его энергетического кокона оторвали куски, проскальзывали чёрные и ярко-красные искры, поле было нестабильным. Связь с Мирой на уровне сердца была оборвана. Конечно, он не мог анализировать это так, как его жена, и считывал лишь эмоциональный фон. Но здесь явно творилось что-то неладное! Он незаметно переключил внимание на Мирославу — она была поспокойнее, но её как будто что-то тяготило, связанное и с Роллином и с Георгием. Эзра зацепился за это ощущение, потянул невидимую ниточку и проник в поле эмоций Мирославы.

Он мысленно «зачерпнул» и распробовал тот компот эмоций, что потихоньку бурлил в голове Миры. Получалось, что Роллин принял хорошее отношение Миры за симпатию, начал с ней вести себя откровенно, раз она и Кожевников не женаты. Мира начала сомневаться в своём выборе. Андерсен почти соблазнил Миру, но Георгий вовремя подоспел и инцидент замяли. Несостыковка двух систем ценностей привела к тому, что его подчинённые просто сделали так, что Роллин в попытках избежать дальнейшего развития конфликта сделал всё, чтобы Данченко и Кожевников как можно быстрее покинули страну.

Эзра удивился такому развитию ситуации. Он открыл глаза. Мира и Георгий все так же молча и растерянно смотрели на него.

— А я сперва не понял, почему у вас взгляд такой потухший, — загадочно произнёс директор. От этих слов у Мирославы мгновенно запылали щеки!

— Прости, Эзра, но я не знала, что всё так получится, — тихо ответила Мира.

— Георгий, к тебе никаких претензий. А к Мире… В принципе тоже. Я просто не понял вначале, почему вы обеспокоены. Мира, у тебя просто не хватило бы личной силы, чтобы помочь Роллину. Он хороший парень, идейный. Но у него действительно другая «настройка». Он бы просто поглотил тебя. Георгий прав, они слишком «другие». Но, если у нас есть шанс повернуть этот процесс вспять, пока народы, с которыми у нас общие предки, совсем не исчезли с лица земли, мы должны его использовать. Тут нужно «копать» глубже. К счастью, вы достали оптимальное количество информации. И ещё, вы на самом деле, молодцы, что не потеряли друг друга! А теперь я хочу сделать вам небольшой подарок. Мне важно, чтобы сотрудники находились в хорошем состоянии и в приемлемых отношениях. Поэтому, я даю вам две недели отпуска. Все свои дела сдайте в архив как они есть. Отчёт я надеюсь получить от вас в личную почту. Приходите в себя, оставляйте Данию в прошлом, залечивайте душевные раны друг друга, и возвращайтесь в лучшем состоянии чем до поездки. У меня для вас будут важные задания.

Георгий был удивлён, а Мира тихо вытирала слезы.

— Эзра, у нас всё сложно в отношениях, — признался Кожевников.

— Я вижу. И это вас ослабляет, обоих. Вы эффективно работаете только в тандеме, усиливаете друг друга. На вас — важная ответственность за отслеживание скрытых процессов в социуме. Ты видишь внешнюю суть процесса, механику, а Мира сразу же чувствует внутренне состояние участников, причины. Ваши проекты и исследования становятся научной базой для разработок всего Отдела. В моих силах помочь вам раскрыться в деле, которое вам интересно. А в ваших силах — сохранять ваш союз на приемлемом уровне. Чем ваши отношения лучше, тем больше наш Инновационный Отдел сделает для людей. Я вижу в этом ваше предназначение. Но я приму любое ваше решение, — сказал Эзра. Последняя фраза далась ему тяжелее всего, ведь он не хотел их терять и искренне переживал за их пару.

Конец ознакомительного фрагмента.