Тигр проводит вас до гаража - Сергей Другаль

Нури смутился: замечание было справедливым. Конечно, возьмись он теперь, через год работы с детьми, составлять программу по разделу "радость" - она была бы гораздо полнее. А ведь говорили психиатры: как не хлебом единым сыт человек, так и не только в творчестве радость. Олле, у которого золотой Конь, и Отшельник, который провожал их через озеро верхом на Геннадии, такой бы ошибки не допустили... Но что все-таки делать с дуплом?

- Знаете, я, пожалуй, пойду. - Дровосек стряхнул зверушку с рюкзака. Оставлю все как есть. Птенцы подрастут, тогда и дупло заделаю. А если вы ненароком увидите Айболита, передайте, что тот заяц, которому он недавно грыжу вправил, чувствует себя отлично.

- Интересно, - сказал Нури, когда Дровосек скрылся в чаще. - За все время мы не встретили ни одного по-настоящему серьезного человека. Это ж надо "волос блекнет"!

Олле засмеялся:

- И не встретим. Сатон имеет неограниченные права в подборе кадров, и он берет к себе только мастеров. А мастеру не нужно поддерживать авторитет, как спадающие штаны двумя руками. Руки у него всегда свободны, и он делает свое дело с весельем и любовью. Все хорошее на земле создано мастерами, щедрыми сердцем и чуждыми зависти. И знаешь, что Сатон считает первым признаком мастера? Умение восхищаться чужим делом. Настоящий мастер, даже в том редчайшем случае, когда он имеет административную власть, не станет мешать чужой работе, не станет занудой.

Через пару часов пути они развернули карту. Причудливые, без какой-либо закономерности извивы отмечали пройденный за четыре дня путь. Впрочем, закономерность была: линия ни разу не вошла в массив глубже чем на километр.

- Она избегает джунглей, - заметил Олле. - И ни разу не вышла за пределы территории, хотя привыкла к пескам и, казалось бы, должна забраться подальше в пустыню. Тут в часе ходьбы лечебница. Может, Айболит что-нибудь знает. Зайдем?

- Зайдем, но я полон сомнений, как коза молоком. Мне кажется, что мы не приблизились к ней ни на шаг. Гром ведет так, как будто гракула только что прошла здесь, наша средняя скорость семь километров в час, а мы ни разу не видели ее даже издали. А она резвостью не отличается и поспать любит.

- Днем раньше, днем позже, какая разница. Никуда она от нас не денется.

- Мне бы орнитоплан...

- Нет, - сказал Олле. - Это было бы нечестно. У ней и без того мало шансов, нас ведь четверо, а она одна.

Лечебница - комплекс легких строений с примыкающими к ним вольерами разместилась в роще на склоне зеленого холма. Здания связывали протоптанные в траве, извилистые тропинки. Как и всюду, здесь было много воды: огибала холм небольшая тихая речушка и невдалеке виднелось заросшее тростником и кувшинками озеро. Было безлюдно, и было бы тихо, если бы не медведь. Он выл - то катался по траве, то подбегал на задних лапах к дубу и драл кору, оставляя длинные царапины. Попытавшись залезть на дерево, медведь свалился и остался лежать с закрытыми глазами брюхом кверху. От поясницы и ниже он был выбрит, и над ним роились пчелы.

Олле, отмахиваясь от пчел, сел на траву рядом.

- Все маешься?

Медведь открыл один глаз, увидел Олле и затряс головой.

- Думаешь, померещилось? Это я самый и есть.

- У-У-у! - застонал медведь, хватаясь за поясницу. Весь он был перемазан медом, на спине налипла трава, и по голой серой коже ползали пчелы.

В вольере, втянув голову в плечи, стоял на одной ноге грустный аист и рассматривал их сквозь сетку.

Нури пчел не любил. Он снял с Коня рюкзаки, улегся неподалеку, достал яблоко, надкусил, и тут же с дерева спустилась обезьяна. Она подошла, держа перед собой загипсованную руку. Нури вздохнул, отдал яблоко. Обезьяна взяла его здоровой рукой, села рядом, задумалась о чем-то. Подошел Конь, широко расставил ноги, наморщил лоб и уставился на обезьяну.

- Будем ждать, - сказал Олле. - Кто-нибудь придет, явится или прискачет.

И тут на поляну выбежал пятнистый олень. За ним со шприцем в руке гнался Айболит. Олень был мокрый и тяжело дышал. Айболит в белой накрахмаленной куртке с золотыми пуговицами и красными крестиками на рукавах, напротив, был свеж и румян. В два прыжка он догнал оленя, на бегу всадил ему под лопатку шприц, сделал инъекцию, остановился и взглянул на часы.

- Семь и восемь, - довольным голосом сказал он. - Средняя скорость стометровки на километровой дистанции. Мировой рекорд.

В сандалиях на длинных ногах и в шортах он был невероятно подвижен. Усы у доктора торчали чуть не на ширину плеч, выгоревшие брови то низко опускались на глаза, то взлетали до самых волос, стриженных ежиком.

Он был рад видеть всех - и Нури, и Олле. Его порадовал Конь золотой с белой гривой и Гром с холодным носом, что говорило о телесном и душевном здоровье достойного пса...

- Ы-ы! - взвыл медведь.

- Завтра попробую змеиный яд, - доктор ухватил медведя за холку, поставил на четвереньки. - Застарелый радикулит,

- Ради чего? - не понял Нури.

- Радикулит! Но заметьте, когда Олле принес его, он и вставать не мог...

Они пошли по тропинке к главному корпусу, который от других отличался мачтой с поднятым на ней белым флагом, украшенным красным крестом. На перилах дощатого крыльца сидел сердитый орел. Доктор вынул из кармана термометр и, проходя мимо, сунул орлу под крыло. Орел медленно повернул голову и вдруг подмигнул. Нури вздрогнул:

- Что это с ним?

- Пустяки. Неврастения в легкой форме.

- Скажи на милость, с чего бы это?

- Стервятник! Поставьте себя на его место...

- М-да, - сказал Олле, - в наше время быть стервятником - большое мужество надо иметь.

- Но ведь кто-то должен.

Лечебница внутри была прекрасно оборудована. Стояли рентгеновские аппараты, приборы для анализов и лечения электричеством, массажные аппараты и операционные столы. Сопел в углу автоклав.

Айболит на ходу давал пояснения, перебегая от одного пульта к другому.

- Нет, я здесь вообще-то не один, это только сейчас работы мало. Посмотрели бы вы, что весной творится. Брачные игры. Сплошной травматизм. Ничего себе забавы - расшибают лбы до крови, ходят искусанные и ободранные, не успеваем повязки накладывать.

Он тихо растворил дверь небольшой комнаты. Там было пусто, только вдоль стены рядком сидели волки. Числом пять. Все в намордниках.

- Мои язвенники.

Волки даже не шевельнулись. Они разглядывали плакат - схематическое изображение распятого волка с красными точками по телу. На плакате надпись: "Схема лечения язвы желудка у волка методом иглоукалывания".

- Наглядный результат разгильдяйства, - с горечью сказал Айболит. Грубейшая ошибка диетологов. Составили рацион без учета кислотности волчьего желудка - и вот, любуйтесь.

Он закрыл дверь, повел друзей дальше.