Дюк (ЛП) - Гаджиала Джессика

Я едва мог смотреть на нее, и я знал, кто она такая.

Те же светлые волосы, та же молочно-белая кожа, те же мягкие черты лица.

Это была потерявшаяся девушка, которой нужно было подсказать, как добраться до ее собеседования со вчерашнего дня.

Пенни.

— Блядь, — прошипел я, убирая волосы с ее покрытого синяками и разбитого лица, когда Рейн опустился рядом со мной, потянувшись за чем-то в кармане.

— Вы все следующие, — произнес он холодным и жестким тоном, в то время как двое мужчин направились к улице. — Что ты видел? — спросил он меня.

— Она дышит? — спросила Ло, останавливаясь рядом с нами, уже прижимая телефон к уху.

— Да. Она дышит. Избитая, и у нее на спине вырезана «П».

Ло кивнула, вся такая деловая, когда позвонила своим людям в Хейлшторм и приказала медицинскому персоналу прийти и осмотреть ее.

Я подложил руку под ее ноги и встал. — Черная последняя модель. Никаких номеров. Тонированная. Там не было ничего, за что можно было бы зацепиться, — сказал я Рейну, когда нес девушку в здание клуба, зная, что нам нужно убрать ее с глаз долой.

Я пронес ее через здание клуба в коридор со спальнями. Затем я пронес ее прямо в свою.

Не спрашивайте меня, почему; просто моя интуиция подсказывала мне, куда ее отнести.

— Кто она такая? — спросил Кэш, и все заполнили мое маленькое пространство. Ничего особенного, только серые стены, черное одеяло, пара черных комодов, большой телевизор и дверь в ванную. Но это был дом.

— Дерьмо. Блядь. Черт возьми, — сказал Шреддер, резко остановившись, когда я положил девушку на бок в центре моей кровати. — Это вчерашняя девушка.

— Какая вчерашняя девушка? — рявкнул Рейн, нуждаясь в ответах, раздраженный тем, что не получает их достаточно быстро.

Я наполовину отвернулся от нее, зная, что клубные дела были более насущными для всех вокруг нас, чем какая-то случайная девушка, которая все еще дышала. — Мы с Шредом вчера видели, как она шла по улице. Она потерялась. Мы объяснили ей, как добраться до «Беллы». Вот и все.

Рейн провел рукой по лицу, оглядывая своих людей, у которых были одинаково напряженные плечи и лица. — Хорошо. Во-первых, женщинам и детям нужно убираться со двора. Это вечеринка, но перенесите ее внутрь. После этого я поручаю вам всем отвезти их домой, проверить ваши дома, убедиться, что все защищено. Потом мне нужно, чтобы вы все вернулись сюда в церковь. Нам нужно оценить угрозы и посмотреть, кто, черт возьми, хочет начать войну с нами после всего этого времени. Девушка…

— Пенни, — подсказал я, заставив Рейна с минуту пристально смотреть на меня. — Я присмотрю за ней и попрошу Джейни и Алекс посмотреть, что они смогут о ней раскопать. Но она не представляет угрозы, чувак. Она невиновна. Единственная причина, по которой это произошло, заключается в том, что кто-то увидел, как мы с ней разговариваем, и, вероятно, подумал, что…

— Она принадлежит тебе или Шреду, — закончил за меня Рейн, кивнув.

— Мои ребята будут здесь через десять минут, — сказала Ло, садясь на кровать рядом со мной и Пенни.

— Я пришлю Джейни и Алекс, как только смогу, — сказал Брейкер и исчез, зная, что это дело клуба и, хотя он и друг, он не имеет к этому никакого отношения.

— Охраняйте собственность, — сказал Рейн, ни к кому конкретно не обращаясь, но пятеро или шестеро мужчин вышли, чтобы сделать именно это, все уже были привлечены к возможной стычке.

Это оставило меня, Ло, девушку, Рейна, Кэша, Волка и Репо в комнате.

— Гребаная война, — сказал Волк после напряженного молчания.

— Никогда не будет слишком рано, — сказал Кэш, вероятно, вспоминая последнюю войну, которая уничтожила половину организации и их собственного отца. Это была особенно жестокая, беспредельная война. Женщины пострадали. С обеих сторон.

— Все будет не так, как в прошлый раз, — пообещал Рейн твердым голосом.

— Чертова невинная женщина, — добавил Волк, его причудливые медовые глаза были прикованы к распростертому на кровати телу. Видите ли, когда Волк злился, случались плохие вещи. И ничто так не бесило Волка, как мужчины, причиняющие боль женщинам. Все в великане было напряжено, как будто его швы вот-вот лопнут от сдерживаемой ярости.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ло провела руками по этой женщине, ища другие травмы. Потеряв сознание, девушка вскрикнула, когда ее руки скользнули по ребрам, но не выказала никаких признаков беспокойства, когда Ло не слишком деликатно провела рукой между ног женщины. Я думаю, что мы все немного расслабились, надеясь, что ее медицинская команда придет к тому же выводу — что она не была изнасилована.

Я не был уверен, что смогу справиться с этим дерьмом.

Особенно учитывая, что это будет, по крайней мере частично, моя вина.

— Если бы я не позвал ее… — сказал Шреддер, разум двигался в том же направлении, что и мой.

— Ты не мог знать, что, помогая какой-то потерянной девушке, она в конечном итоге будет избита и изрезана, — рассуждал Вин, один из старожилов.

— Ло! — раздался голос снизу.

— Пошлите их наверх! — крикнула она в ответ, вставая с кровати, чтобы у них было место для того, что им нужно было сделать.

Рейн дернул в мою сторону подбородок, и он и остальные вышли, доверяя мне присматривать.

— Дюк, им придется раздеть ее… — рассуждала Ло.

— Мне приказано следить за всем здесь, — сказал я с извинением в голосе. Я тоже не особо радовался идее увидеть ее обнаженное тело без ее разрешения.

— И сделать набор для изнасилования, — добавила она, заставив меня вздрогнуть. — Иди в ванную, Дюк. Я буду следить за этим. Пусть у девушки будет столько уединения, сколько мы сможем предоставить ей в данных обстоятельствах.

Она не ошиблась.

Я вздохнул, глядя на великолепное, изуродованное лицо Пенни, и кивнул, поднимаясь с кровати. — Хорошо, — сказал я, когда дверь открылась, и вошли двое людей Ло — мужчина и женщина. Они несли сумки, и у них были озадаченные глаза, когда осмотрели ее.

— Дерьмо. Швы, — сказал мужчина, проходя мимо меня, чтобы сесть позади нее на кровать.

Я обменялся взглядом с Ло, которая ободряюще кивнула мне, когда я направился в ванную. Чувствуя себя бесполезным, я ходил и подслушивал, сжимая и разжимая руки.

Независимо от того, что сказал Вин, чувство вины было.

И, по какой-то причине, это чувство вины превратилось в странную, глубоко укоренившуюся потребность заботиться о ней, каяться в грехах моего общения, пытаться хоть немного исправить ситуацию. Чтобы помочь ей снова привести себя в порядок.

— Ты уверена? — спросила Ло, заставляя меня подойти ближе к двери, чтобы послушать.

— Да, — с облегчением произнес голос другой женщины. — В последнее время нет никаких признаков какой-либо сексуальной активности, не говоря уже об изнасиловании.

— Слава Богу за маленькие чудеса, — сказала Ло, и я тоже почувствовал эти слова, тяжело выдохнув.

В течение минуты было какое-то бормотание, как будто они говорили приглушенным тоном и развернувшись в сторону от меня, что делало невозможным разобрать слова.

— Дюк, — внезапно позвала Ло, заставив меня вздрогнуть.

— Да? — ответил я, все еще не выходя.

— Не хотелось бы этого делать, но нам нужна помощь.

— Рад помочь, — сказал я, хватаясь за край двери и распахивая ее.

Пенни лежала на кровати, в трусиках, но полностью без рубашки, лежа на животе, так что ее спина была полностью выставлена на всеобщее обозрение, гигантская кровавая «П» смотрела нам прямо в лицо.

— Что тебе нужно? — спросил я, заставляя себя поднять глаза на Ло.

— Они должны зашить ее. И они могут немного обезболить, но это невозможно без…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Тебе нужно, чтобы я держал ее, — предположил я, кишки немного скрутило от этой идеи, но я понимал необходимость этого.

— Мы не уверены, потеряла ли она сознание от побоев или ее накачали наркотиками, — сказала другая женщина, слегка пожимая плечами. — Если это последнее, она может просто продолжать спать во время этого. Если это первое, то… — сказала она, лицо ее напряглось.