Рабочий день - Александр Иванович Астраханцев

уклончиво, немножко шутливо, а немножко и вправду — в общем, дипломатично, и Гена принимал его ответы с пониманием.

О том о сем говорили — о рыбалке, о житьишке, о женщинах, Микутский походя дал Гене несколько дельных советов по режиму работы действующих двигателей; Гена сразу понял, что имеет дело со специалистом, и очень зауважал его.

Сейчас, пока готовились к переборке двигателя, Гена занимался тем, что поносил свое начальство: наплевать им на дизельную, пока жареный петух не клюнет, чего ни хватись — нету, им лишь бы кубы гнать из лесу да чтоб лесовозы, трелевочники да пилы работали, а там трава не расти...

И тут как раз они и появились: Коля вместе с мужиком, который тащил тяжеленную брезентовую сумку с подшипниками, а за ним — Бердюгин, начальник лесоучастка, в сапогах и штормовке, несмотря на жару, — видимо, только что с лесосеки. И Миша тут возник — увалень с намечающимся брюшком, выпирающим из-под распахнутой куртки. В сарае стало людно.

— Ну, что тут надо ломать-чинить? — подошел Миша к Микутскому.

— Сейчас разберемся, — ответил тот.

— Вот они, — показал на них Коля Бердюгину. — Просят двести. Я согласился.

— И правильно, — буркнул Бердюгин. — Тебе с твоими спецами на неделю хватит, — повернулся к Микутскому. — Сколько вам надо времени?

Микутский помялся, посмотрел на Мишу, будто оценивая его возможности, подумал о том, чтобы не зарваться, и ответил:

— Можно завтра к обеду,

— Давайте так, — резко сказал Бердюгин. — К утру кончаете — плачу двести пятьдесят.

Бердюгин был молод, недавно назначен начальником лесоучастка и немного играл в волевого и сурового руководителя.

— Хорошо, — сказал Микутский, — попробуем, — и сразу прикинул, кого еще из бригады можно взять на помощь. — Вы знаете, мы тут подумали и решили, — продолжил он после небольшой паузы, — посмотреть и пощупать вон ту штуку, — и показал на новый агрегат — на предмет запуска. — Вы не возражаете?

— О, это было бы совсем неплохо! — вырвался из Бердюгина совсем неподобающий волевому начальнику нечаянный эмоциональный всплеск, тут же приглушенный усталым отеческим вздохом: — Не осилите, ребята.

— У нас есть специалисты, — ответил Микутский.

— Нет, ребята грамотные, сделают! — вставил Гена. Он почему-то сразу поверил в этих деловых симпатичных чудаков. Микутскому стало даже немножко не по себе от такой веры — будто надел пиджак не со своего плеча, и он чуть-чуть струхнул: зря они лезут в это дело.

Бердюгин сурово глянул на Гену, чтоб не совал нос не в свои дела, считая его одним из виновников сегодняшнего простоя, и сказал:

— Ну что ж, давайте, я согласен. Готов помогать, чем угодно. Что вам нужно для этого?

— Во-первых, нужны паспорта, — ответил Микутский. — Их должно быть три: на двигатель, на генератор и на возбудитель.

Бердюгин посмотрел на Колю. Коля пожал плечами.

— Нету паспортов. Черт их знает, куда делись, — развел руками. — Еще в тот раз, когда какой-то спец приезжал, найти не могли.

— Разгильдяйство! — рявкнул Бердюгин.

— А при чем здесь я? Я тогда еще здесь не работал! — пробормотал Коля.

— Еще нужны приборы, — сказал Микутский. — Без схемы, да еще без приборов, здесь делать нечего.

— Бери моторку, езжай на тот берег — и чтоб завтра с утра приборы были! — повысил голос, повернувшись к Коле, Бердюгин. — Что это такое — на электростанции ни одного прибора!

— А куда ты, в самом деле, Генка, дел их? Были же и амперметры, и вольтметры! — напустился в свою очередь на моториста Коля.

— Да вот они, все поломанные. — Гена полез внутрь верстачка и стал выкидывать оттуда черные пластмассовые коробки со шкалами. — Я ж говорил, надо новые... Один есть целый, — подал он одну из коробок Микутскому.

— Этого мало, — сказал Микутский.

— В общем, ты понял? Садись и езжай! — снова повернулся к Коле Бердюгин.

— Да куда ехать, кого я там найду — времени четыре часа дня! — возмутился Коля, показав на циферблат часов.

— Захочешь — найдешь! — твердо сказал Бердюгин. — Если там нет — садись в самолет и дуй хоть в Богучаны, хоть в Красноярск, хоть к черту-дьяволу, но чтоб завтра приборы были! Так надо работать!

Он повернулся и ушел, а Коля остался жаловаться Микутскому:

— И чего буровит — сам не знает! Я ж туда только к шести доберусь, а в шесть там ни одной заразы не найдешь! Ты мне лучше скажи, что тебе надо, а я завтра к десяти утра привезу.

— Ну, я пошел? — спросил мужик, что принес подшипники.

— Ладно, иди, — махнул рукой Коля. — Только погоди, я записку главному механику напишу — отдай, если найдешь, а я сейчас пойду на рацию — попробую дозвониться.

Они еще потолковали, какие приборы и инструменты нужны, Коля написал записку, и они, Коля и мужик, ушли. В дизельной стало снова пусто и тихо, только бубнил и бубнил работающий движок.

— Ну что, Миша, засучивай рукава и — начнем! — Микутский хлопнул Мишу по плечу.

— Давайте, помогу, — предложил Гена. — Все равно делать нечего. Надеюсь, бутылку поставите?

— Зачем, честно расплатимся! — сказал Микутский. — Но учти: мы работаем до потери пульса.

— Согласен!

И они начали.

В семь часов пришел Бреус проверить, как идут дела, — работа шла полным ходом. Микутский рассказал про условие Бердюгина. Бреуса оно удовлетворило. Он отозвал в сторону Микутского и спросил, на каких условиях работает Гена. Микутский сказал. Бреус остался недоволен:

— Зачем он нужен? Сами бы не справились, что ли? Я б еще кого-нибудь прислал. Теперь разговоры пойдут — ты же знаешь, что у нас с директором уговор: меньше трепаться о наших заработках, чтоб местные не знали.

— Брось ты мелочиться, — махнул рукой Микутский. — Гена хороший парень.

— Но ты с ним проведи беседу, чтоб не трепался. А я сейчас еще кого-нибудь