Подкаблучник - Марина Хлебникова

Чтобы как-то занять себя, Лида решила прибраться. Мелькнула боковая мыслишка, что рано или поздно явится, голубчик, а она - в чистой квартире, оскорбленная, молчаливая - сядет перед телевизором с чашкой кофе в руках и на все его мольбы и оправдания даже бровью не поведет, будто нету. Запихнув в холодильник все, что еще годилось для употребления, смахнув в ведро утиные кости, она быстро перемыла посуду, закипятила чайник и приготовилась к гордому молчаливому отпору. Внутри, где-то под ложечкой росло нетерпение. Там, под этой самой ложечкой, пощипывало, ежилось и сдавливало в комок, как перед ревизией. Можно было, конечно прогнать мурашки "Рябиновой на коньяке", но Лида хотела быть строгой и непривычной, чтоб муж покрепче испугался.

В девятом часу она решила, что молчать, конечно, будет, но чайник на голову паразиту вывернет обязательно. А там поглядим, кто громче заорет! Она потрогала красный в белый горох бок чайника и снова зажгла газ. Попробовала посидеть в кресле перед телевизором, но от веселой новогодней комедии с любимыми артистами в главных ролях захотелось плакать. Чайник тоненько засвистел, Лида резко крутанула горелку и уставилась в кухонное окно. "Убью, - мрачно решила она, - пусть только явится! - и вдруг всхлипнула хрипло , горлом, - Господи! Пусть явится! Пусть только живой!.."

Будто отвечая ее молитве, затрезвонили, и Лида с перехваченным горлом и непросохшими еще глазами рванулась в коридор, распахнула двери и сникла. На пороге стояла улыбающаяся до ушей Антонючка. Сзади топтался красномордый Гриша, старательно изображая на топорной ряшке любезную праздничную улыбку.

- Тут кто-то на чаи приглашал? - игриво хихикнула Маруська. - Вот мы и зашли!

Лида, как стала неподвижно на пороге, тупо глядя на Гришу, так и не посторонилась.

- Извиняюсь, конечно, - забасил приемщик стеклотары, - но ты не подумай... Мы не на халяву. - Он выхватил из кармана куртки ополовиненную бутылку "Рябиновой на коньяке" и предъявил ее, как пригласительный билет в клубе.

- Ну, че ты? - Маруська теснила остолбеневшую Лиду вглубь коридора. Боишься, твой не одобрит? Поцапались, что ли?

В ответ Лида вся обмякла, как надувная игрушка, из которой выпустили воздух, опустилась на табурет и тоненько завыла:

- Не-ту!... Нету его!...

- Преставился, что ли? - осторожно предположил Гриша и замолк - таким огнем полоснул его Лидин яростный глаз. Тот, что без бельма.

- Толком говори! - допрашивала Лиду обстоятельная Антонючка. - Ушел, что ли?

- Да не приходил вовсе! - закричала Лида. - Совсем не приходил со вчера! Духу его тут не было, понимаешь?!. Ох, чуяло мое сердце!.. Ох, не надо было у тебя ночевать!..

- Нашла виноватую! - обиделась Маруська. - Сама же напросилась!

- Так, бабы, кончай голосить! - Гриша взял инициативу в свои руки. Давайте по порядку!

Перебивая друг друга, бестолково и длинно, подруги расписали знающему человеку новогоднюю ночь, прямо с того момента, как Анатолий Пермин ушел на смену, откуда до сей поры не вернулся.

- Та-а-ак... - протянул Гриша. - И из-за чего паника? Загулял мужик маленько, какая беда?

- Да не загуливал он никогда! - прорыдала Лида. - Не было такого за ним!..

- Ну, когда-то и я не загуливал. Потом загулял по первой, - Гриша изобразил на лице мечтательность, - а потом втянулся.

- Нашел время хихоньки строить, - дипломатично одернула его Маруська

- Нет, правда, - не унимался Гриша, - пошел человек на работу. В новогоднюю ночь. А в новогоднюю ночь на работе что делают?.. Правильно! Отмечают! Вот и твой после смены отметил

- Да он капли в рот не берет! - защитила Лида Толика

- Правильно, - не сдался Григорий. - Значит, выпил без привычки. И развезло. А что в таком случае делают кореша?.. Спать укладывают! Так что, будь спок: проспится - явится!

Лида вытерла зареванные глаза, и в душе ее затеплилась надежда. Слабенькая, как огуречный росток и такая же настойчивая.

- Ну, все! - подвела черту Маруська. - Чем слезы лить, давай-ка лучше подлечимся!

Лида, нехотя, провела их на кухню, вынула из шкафчика рюмки, подсохший, заветренный сыр и трудно, будто через судорогу в горле, выпила первую. Стало теплее. Ёжик под ложечкой опустил иголки, размяк После второй он будто заснул, а после третьей - пропал вовсе.

Добили Маруськины полбутылки. Лида достала еще. И стало совсем душевно. Гриша подмаргивал Лиде, игриво щипал Антонючку за крутое бедро. Та хихикала, притворно била его по руке, а сама придвигалась, как поближе. Лида усмехалась завистливо, и огуречный росток надежды, как в повилике, запутывался в бурно растущем привычном озлоблении на мужа.

- Как вы думаете, - отвлекла расшалившихся гостей, - может, он у бабы какой?..

- А что? - беспечно отозвался Гриша, - Надо же мужику развеяться! Он же у тебя не инвалид!

- Не инвалид. Пока! - согласилась Лида и пригрозила, - Вот заявится домой, сразу станет инвалидом!

Гриша заржал, Маруська подхихикнула, а Лида, поджав губы, представила, как отметелит Толика почем зря. Но это будет потом, а пока...

Пока что ее воображение рисовало картины одна другой омерзительнее: пьяненький бессловесный Толик рядом с развратной размалеванной девкой в черных чулочках и туфельках на острой шпильке. Девка щекочет ему нос длинными волосами, царапает маникюром ребристую грудь, а потом высовывает острый змеиный язык и...

- Сучка! Шлюха! Я ей все патлы повыдираю! - неожиданно завопила Лида, и гости вздрогнули и примолкли. - И живут же на свете такие бесстыжие! Лезут на чужих мужиков, как на собственных!

- Сдурела! - поставил диагноз Гриша

- Это кто же тут бесстыжий? - недобро прищурилась Маруська, примеряя на себя Лидкину словесную обновку. - Кто это шлюха?.. Та, что мужику радость даст без ЗАГСа, или которая законно ест его поедом? Как ржавчина постылая точит на законных основаниях!

- Правильно, - поддержал Гриша. - Без штампа - самая любовь!

- Это я - ржавчина?! - Лида подскочила с табуретки, набычилась, уперла руки в боки и изготовилась к перебранке.

Но Маруська Антонюк не испугалась - не пальцем деланная! Она встала против Лиды смело, чувствуя спиной горячую поддержку приемщика стеклотары, и закричала громко:

- Да как он вообще с тобой столько лет жил?! Умом не постигнуть! Ни кожи, ни рожи, а претензий - как у принцессы! Не пьет - плохо! Не бьет плохо! Дома сидит - и того хуже! Ну, вот теперь и получи! Сиди, сопли жуй!

Лида поперхнулась обидой. Нет, все, что проорала Маруська, она и сама себе не раз говаривала, все-таки не совсем же дура - но тайно, про себя, под одеялом. А вот от единственной подруги получить такую пилюлю не чаяла. Нос, губы, глаза быстро пухли, наливались соленой влагой. Но плакать при этих, даже слово к ним подбирать не хотелось, она не могла. Молча, так задавив комок в горле, что жилы выступили на толстой коротковатой шее, Лида двинулась в коридор, распахнула входную дверь и указала пальцем на лестничную клетку. Гриша не артачился - прихватил остатки и пошел вон. А нахальная Маруська и тут не двинулась с места. Стоит себе - руки в боки, лыбится нагло, будто еще чего-то не договорила, еще и ногой дрыгает. Но Лида антимонии разводить не стала - выволокла, вытолкала взашей и коленкой наподдала напоследок.

- Уродина! Жаба! - завизжала Антонючка под дверью. - Чтоб ты всю жизнь на себя в зеркало смотрела!

Лида хлопнула дверью и тихонько завыла.

Всю долгую ночь Лида Малафеева то плакала, то подвывала, сидя на табуретке в коридоре. В перерывах между вытьем много и жадно ела и кидалась на каждый кошачий шорох на лестнице. Еле дотянула до пяти и жалкая, опухшая, измученная покатила в троллейбусный парк.

Заспанная вахтерша пустить Лиду на территорию категорически отказалась. Видать, школу прошла ту же, что и Малафеева - "Люди, будьте бдительны!". А может, как всякий маленький человек, упивалась возможностью проявить служебную власть. Лида просила, молила, рассказывала сбивчиво, что вот, мол, муж, водитель Пермин не пришел со смены. Да не сегодня, а еще вчера! А такого в жизни не бывало!.. И про праздник зачем-то рассказала, и бывшую подружку Маруську приплела невесть на что!.. Вахтерше было интересно все-таки живые переживания вместо скучного ночного сидения в каптерке, и потому отпускать Лиду она не торопилась - ждала, когда та пустит сок. И Лида, действительно, захлюпала.

- Ну, ладно, - смилостивилась охранница, - Сейчас в диспетчерской узнаю, - и пошла в каптерку к телефону.

Лида спешно утерлась, замерла у блестящей никелированной вертушки. Ей казалось, что прошло уже Бог знает сколько времени, а вахтерша все не возвращалась. "Небось, тары-бары разводит", - неприязненно подумала она, но вслух высказаться поостереглась.

- Ну, девушка, не знаю, - вахтерша сложила брови сочувственно, домиком, - диспетчер говорит, не было его сегодня. Не вышел. Они и в журнале поставили - "болеет"

- А вчера?..

- А что вчера? Говорит, отработал. Путевку сдал. В журнале расписался, а больше они ничего не знают...