Афганский рубеж 2 - Михаил Дорин

На плече у парня висела большая сумка с красным крестом. Значит, передо мной «медицина».

— Слышу. Не контузило. Остальным помоги.

Санинструктор похлопал меня по плечу и опустился к Батырову.

Двое погрузили раненого Батырова на брезентовые носилки. Карима подхватила под руки пара других бойцов, и начали спускать их вниз по тропе.

Я подошёл к краю и осмотрел спуск. Тут здоровому-то не так просто будет всходить и спускаться. А спецназовцы эти несколько десятков метров преодолели бегом и только вспотели слегка.

— Помочь? — начал подхватывать меня боец, взобравшийся крайним.

— Не, братишка. На своих доберусь, — похлопал я его по плечу.

С трудом, аккуратно обходя перемолотые тела духов, мы спустились и направились к вертолёту. Внизу картина после массированного обстрела с вертолётов выглядела страшно. Можно сказать, что низину превратили в лунный пейзаж. Как ещё горы устояли, понятия не имею.

Ми-8 не рискнул садиться на тропе и выполнил посадку на ровной площадке в паре сотен метров от склона.

Вдали над кишлаками кружили 4 Ми-24 и пара Ми-8. Разведчики осматривали тела духов, но многие из них выглядели обезображено. Трупный запах стал появляться над полем боя.

— Начали зачищать кишлаки. Успели мы перехватить эту группу. Если бы прошла через это плато, ударили тогда нам в спину, — сказал мне боец, шедший рядом.

— А базу взяли? — спросил я, переступая через разбитый ДШК духов.

— Ещё зачищают, но контроль за нами. Вы как вообще сюда залетели? Нам пришлось облетать чуть ли не через Джелалабад, чтоб выйти к этой долине? — удивился парень, предлагая мне сигарету.

— Не курю. А по поводу посадки — просто удачно попали, — ответил я.

Боец остановился, повернувшись в сторону человека, приближающегося к нам. Вытягивание в струнку или прикладывание руки к голове здесь неуместно.

В нашу сторону шёл командир отдельной бригады специального назначения Тростин Борис Матвеевич, поправляя трофейный нагрудник с большим запасом боеприпасов.

Он уже проверил состояние Батырова и Карима. Теперь и я на очереди.

— Не ожидал, — произнёс Тростин, подойдя ко мне и протянув руку. — Молодцы.

Одет подполковник, как и все спецназовцы в то, что удобно носить на задании. Даже на ногах кроссовки.

— Спасибо. Нам лучше поторопиться, — предложил я, памятуя, что мои товарищи ранены и нуждаются в помощи.

Тростин кивнул, выдохнул и крепко меня обнял.

— Спасибо, ребят. Спасибо, — прошептал подполковник и отпустил меня. — Задерживаться никто не собирается.

После этих слов прозвучал громкий взрыв в районе расщелины. Звук падающих камней перебивал шум винтов вертолётов. Пыль хлынула в долину, будто лавина сошла с гор.

— Вертолёт бросать было нельзя. Теперь можно улетать, — сказал Тростин и пропустил меня к вертолёту.

Я медленно забрался в грузовую кабину под одобрительные похлопывания разведчиков. Сел на скамейку и чуть было не упал с неё. Ощущение, что батарейка внутри меня вот-вот сядет.

Я был в напряжении очень долго. В родном, вибрирующем и шатающемся Ми-8, я моментально расслабился. Да так, что ноги подкосились, и я с трудом смог удержаться на скамье.

— Сань, всё хорошо? — похлопал меня по плечу начмед Марат Сергеевич, который был в грузовой кабине и подошёл ко мне.

Оказывается, Иванов вылетел на задачу вместе с группой Тростина. Начмед осмотрел меня. Поняв, что я не ранен, достал маленький пузырёк и вату. Первая мысль — он мне сейчас обработает ссадины и царапины на лице.

Но только мы оторвались от земли, как Марат Сергеевич поднёс мне вату к носу, пропитанную неизвестным составом. И это был не спирт.

В нос ударил мощный запах самогона. Да такой, что у меня глаза заслезились. Но взбодрило не по-детски!

— Ах! Хороша, наливочка, да? — улыбался доктор.

Я почувствовал, что имелось амбре у Марата Сергеевича. Тут не надо быть гением, чтобы понять закономерность. Что зебра без полос, что начмед без перегара — вещи невозможные.

— Марат Сергеевич, ядрёный у вас нашатырь! — крикнул я.

— А ты как думал⁈ Натуральный продукт. Ты ж знаешь, что я только своё употребляю.

— Так, а куда нашатырь делся? — уточнил я.

— Не знаю. У меня его нет. Да и эта наливочка бодрит лучше, но пить не советую. У тебя опыта мало.

Обожаю нашего доктора за простоту! Интересно, насколько много у него практики было до того, как он стал доктором в авиационной части. Слышал, что он не сразу попал в авиацию.

Димону поставили капельницу, осмотрели раны, а он продолжал лежать неподвижно и смотреть в потолок. Вертолёт слегка тряхнуло, и Батыров повернул голову в мою сторону. Встретившись со мной взглядом, он слегка улыбнулся. Что там у него в голове творится, не знаю. Но я вижу, как по его грязным вискам прокатилась слеза.

Морально ему было сложнее, чем мне. Жена, ребёнок, упущенная карьера — вот чего бы он лишился, взорви он себя гранатой. Думаю, что такое эмоциональное напряжение и заставило его пустить скупую, но очень ценную, мужскую слезу.

— Сергеич, как он? — подсел я поближе к начмеду, который подсказывал санинструктору разведчиков, что нужно сделать Димону.

— Нормально. Жить будет точно, но восстановится не сразу. А там, как карта ляжет. Ты бы выпил, а то в горле пересохло небось.

— Сами же сказали, что наливочка для профи, — удивился я.

— Ну, будем тебя тренировать.

От напитка «мэйд бай Сергеевич» решил отказаться.

Я повернулся к Кариму. Его тоже перевязывали, но он улыбался, как джокер с рисунка на игральных картах. Даже сейчас Сабитович бодр и спокоен.

За бортом уже приближались окрестности Баграма. Вертолёт постепенно стал снижаться и через минуту коснулся площадки. Бортовой техник открыл сдвижную дверь. В проёме показались бойцы в белых халатах.

Они аккуратно принимали носилки с Батыровым и помогали спуститься Кариму.

Марат Сергеевич показал мне тоже выходить. Зачем, если я абсолютно целый?

Тростин похлопал меня по плечу, сбив слой пыли, и я вышел на посадочную площадку рядом с госпиталем. За мной спрыгнул и начмед. Отойдя от вертолёта, Марат Сергеевич показал на УАЗ «таблетку», куда мне следовало сесть.

— Я в норме, Сергеевич, — перекрикивал я шум винтов взлетающего Ми-8.

— Комэска сказал в госпиталь. Я выполняю, — развёл руками Марат Сергеевич.

Ну, раз сам Енотаев дал команду, то спорить нет смысла.

Меня провезли целых 300 метров до здания приёмного отделения. Почти как Папу Римского на «папамобиле».