Душа Ягуара - Анна Ривн

что с Алексом мы жили на одной улице, только я на четной стороне, а он – на нечетной. Между нашими домами было футбольное поле, где мы часто встречались после школы и сидели до позднего вечера, пока за мной не приходил мой старший брат Антон. Антон и Алекс были лучшими друзьями, и поэтому Алекс был частым гостем в нашем доме.

С самого утра меня не покидало плохое предчувствие, которое как снежный ком росло по мере приближения вечера. Увидев вдалеке скорую помощь и милицейские машины, я побежала. Ноги сами несли меня к дому Козловых. Я чувствовала, что случилось страшное и непоправимое. И я не ошиблась.

Увидев две окровавленные простыни поверх двух мертвых тел, я почувствовала, как мое сердце болезненно сжалось. В голову ударила кровь, а глаза застлала белая пелена. Помню, как на едва передвигающихся ногах подошла к ним, пытаясь сдержать истерические рыдания. Первое тело, которое лежало ближе ко мне, было телом мамы Лены.

Мамой я называла ее потому, что она была самой доброй и отзывчивой. Моя настоящая мама погибла много лет назад, в результате несчастного случая, что произошел на стройке. Одна из опор железобетонной стены не выдержала и, рухнув, утащила за собой мою маму и еще пятерых человек. Их тела буквально собирали по кускам, так как металлические сваи разрезали их на части. Слава Богу, я была слишком маленькой, чтобы понять и осознать, насколько это было ужасно. Папа с нами не жил, потому как бросил нас ради другой женщины. И если бы не старший брат, не знаю, что со мной было бы и где бы я была сейчас…

С тех пор мама Алекса всегда уделяла мне большую часть своего свободного времени. Она заботилась обо мне, как о собственной дочери. Обрабатывала мне царапины на коленках и локтях, если я падала, помогала учить уроки, если я чего-то не могла самостоятельно понять. Она заплетала мне косы и целовала в лоб, провожая в школу. Кормила, когда я приходила с уроков и с занятий в кружках. Для меня она была всем. Матерью, подругой, советчицей.

Я смотрела на красное покрывало и не могла сдерживать в себе рыдания. Сжимая ее холодную руку, просила маму Лену проснуться и встать, чтобы я могла обнять ее, как она всегда обнимала меня. До нежной боли и хруста костей. Нечеловеческий вой, слезы горечи и утраты разносились перед крыльцом, проникая в дом, туда, где лежали их тела, как груда камней. Я умоляла маму Лену открыть глаза, посмотреть на прекрасное голубое небо над нашими головами. Но она не просыпалась. Она больше меня не слышала. Подняв заплаканные глаза на другое тело и увидев такую до боли знакомую руку с черными квадратными часами, я чуть не лишилась чувств.

Алекс. Мой кошмар. Моя боль. Моя любовь. Его больше не было.

Больше никогда я не услышу его насмешливого и бархатного голоса. Больше я никогда не увижу его янтарного цвета глаза. Больше я никогда не услышу его «Привет, сладкая Булочка. Ты сегодня готова к новому дню?».

Больше никогда…никогда…никогда…

Осознание этого выбило весь воздух из легких. Голова закружилась, как бешеная карусель. В горле появилась горечь, которая обожгла все внутренности своим мерзким привкусом и болью. Помню, как Антон приехал с работы и, видя мое невменяемое состояние, с огромным усилием оттаскивал меня от тел и расцеплял мои руки, которыми я крепко сжимала холодную руку Алекса.

Я не хотела его отпускать, ведь я только совсем недавно смогла его обрести. В тот день я и поняла, что все это время любила этого противного мальчишку, который дарил мне вот такое свое странное, а порой – невыносимое для моих нервов внимание.

Мне было шестнадцать, когда их не стало. Антон не говорил причину их смерти, хотя я рвала и метала, кричала и умоляла его мне все рассказать. Но брат молчал как партизан, глядя на меня своим тяжелым безжизненным взглядом. Уже после в одной из газет я прочла, что на их телах было ровно двадцать ран от охотничьего ножа. Были изрезаны лица, грудь, спина… Дальше я не смогла читать, так как упала от ужаса в обморок.

Неделю я провалялась в больнице. Почти ничего не чувствуя. Большие дозы успокоительного, которые мне давали, сделали свое дело. Я была ходячим мертвецом. Без цели в жизни, без просвета, без надежды на новую жизнь без Алекса и мамы Лены. Антон делал все, что мог, чтобы привести меня в чувство. Он брал меня с собой в длительные командировки. Мы часто выезжали с ним на природу – в горы, где я, стоя над обрывом, смотрела вдаль на заходящее и восходящее солнце. Самое удивительное, что в этом, казалось бы, обыденном и повседневном явлении я видела нечто общее с жизнью человека – как заходящее солнце, она может исчезнуть за горизонтом будней или же взойти на заре нового дня. Тогда мне представлялось, что я и есть это солнце, которое, как робот, ложится и встает, только потому, что так надо.

Мне потребовалось много лет, чтобы прийти в норму. Не так остро чувствовать боль, забыть красные простыни и квадратные черные часы на холодной красивой мужской руке.

…Над головой громыхнуло, да так, что я вздрогнула всем телом. Гроза в мае – это закономерно. Первые капли дождя упали вместе с моими каплями слез на серую гранитную плиту на могиле Алекса.

– Я всегда буду помнить о тебе, мой друг, – тихо прошептала я. – Ты был единственным, кто смог затронуть мое сердце.

Капли прохладной воды стали капать чаще, и поэтому мне пришлось уйти. Посмотрев в последний раз на фотографии на надгробиях, я быстро побежала в сторону ворот кладбища. Я так быстро неслась между могилами к своей машине, что не заметила, что за мной кто-то наблюдает из стоящего неподалеку черного дорогого автомобиля.

* * *

После того, как девушка стремительно покинула кладбище, из машины вышел молодой мужчина. Медленно ступая дорогими туфлями по хрустящему гравию под ногами и не обращая внимания на начинающийся дождь, он приближался к тому месту, где она стояла пару минут назад. Большие капли воды падали на его красивое породистое лицо. На черные как крыло ворона волосы, дорогой эксклюзивный костюм и рубашку с бриллиантовыми запонками.

Сейчас его абсолютно не волновало, что дождливая майская вода стекала с его волос и лица ему за ворот рубашки, впитываясь в белую дорогую ткань, которую позже он снимет с