Переводчица для Дикаря - Ника Штерн

сразу приступим к работе. Я вижу в аудитории много интересных лиц и хочу добавить, что навыки презентации тоже будут очень полезны. Нам предстоит представлять свой проект международной аудитории, много заниматься продвижением — поэтому эти данные тоже будем учитывать. Конечно, в дополнение к основным результатам конкурса.

У меня внутри что-то обрывается. Хорошее настроение улетучивается вмиг. Навыки презентации! Черт, черт, черт! Да, я знаю языки лучше, чем любой в этой аудитории, включая замдекана. Я перевожу хоть письменно, хоть устно, а с английским и испанским я даже поработала синхронистом. Изучение корейского вообще идет, как по маслу — я учу языки с десяти лет, и умею это делать быстро, а главное, с удовольствием. Но я никогда, никогда в жизни не смогу выйти на какую-нибудь сцену и не то чтобы представить проект — я даже об изучении языков не смогу рассказать! Переводчик — это тихая профессия. Ты общаешься либо с текстом, либо с клиентом, которому помогаешь. На тебя никто не смотрит, ты не человек и не участник беседы, ты просто голос — и меня это полностью устраивает. Я никогда, никогда не смогу вести себя так, как сейчас ведет себя этот Василий Дикарев: уверенно жестикулировать, делать выразительные паузы и эффектно играть низкими частотами голоса, чтобы подчеркнуть важные детали презентации. В данный момент он стоит у стола рядом с замдекана и смотрит на меня в упор. То есть мне кажется, что на меня, хотя на самом деле он, конечно, смотрит на красотку Олю, которая сидит рядом со мной. Не знаю, что у нее с языками, но с такой внешностью и с такой уверенностью в себе она могла бы презентовать международной аудитории хоть стиральный порошок из вонючего мыла, у нее бы покупали. Вот только ей это никогда не придется делать.

Из меня как будто воздух выпустили. Я снова чувствую мокрые стельки и обреченно смотрю на единственные джинсы, которые совершенно не годятся ни для презентаций, ни для приема с шушутажем. Нет никакого смысла ввязываться в этот конкурс, раз мне нечего будет надеть, чтобы поучаствовать в третьем этапе. Лучше наберу побольше переводов и попробую залатать дыры в своем месячном бюджете, который мои однокурсницы тратят за пару дней. Я выхожу из аудитории, уныло шаркая ногами. Ощущения ужасные — как будто пробежала марафон, а на финише оказалось, что финишную ленточку перенесли в сторону и все победы будут отмечать в совсем другом месте.

— Маш, ну, что скажешь? — Галкин голос дрожит от радостного волнения. И правда, птичка птичкой…

— Да ничего, Галь.

— В смысле ничего?! Это же прямо для тебя!

— Галь, ты внимательно слушала? Им нужны навыки презентации. Где я и где эти навыки? И вообще, Оля права, это настоящий цинизм — они ищут спецов среди студентов, чтобы не тратиться на профессиональных переводчиков и актеров озвучки. А от нас требуют бог знает чего!

Галкино лицо вдруг сереет, глаза расширяются, она смотрит за мое плечо и испуганно зажимает рот ладонью. Я оборачиваюсь и вижу циничную ухмылку Василия Дикарева. Его янтарные, как у тигра, глаза смотрят на меня с каким-то жестким блеском. Я замираю, не зная, как выкручиваться из ужасной ситуации. Да, я не собираюсь участвовать в этом дурацком конкурсе. Но оскорблять представителя одной из ведущих компаний — так себе идея, если ты в принципе собираешься когда-то искать хорошую работу…

Дикарев смеривает меня презрительным взглядом, хмыкает и разворачивается, чтобы уйти. Мы с Галкой с облегчением выдыхаем и секунду спустя хором произносим:

— Вот это мужик!

— Вот урод!

Галка смотрит на меня в недоумении: объективно говоря, этот Дикарев, конечно, не урод, а типичный красавчик. А про сцену у кафе соседка ничего не знает.

— Естественно, он и не подумал попрощаться с плебсом, — поясняю я свою мысль.

Мы с Галкой переглядываемся и ползем по коридору в сторону буфета. Пожалуй, сейчас я разорюсь на чашку капучино. Уж слишком нервным выдался день.

Эта тоненькая с глазами-льдинками оказалась еще и самородком. Шесть языков, ну надо же. Если ее приодеть и накрасить, она всех девиц из сегодняшней аудитории заткнет за пояс. Но характер при этом — полная дрянь…

4

Замдекана смотрит на меня с ласковым упреком:

— Машенька, я понимаю, что ты устала, но очень прошу: отнесись к этой возможности серьезно! Этот конкурс может открыть перед тобой двери, которые обычно бывают плотно закрыты!

— Для всех, кроме деток со связями! — замечаю я.

— Тебе всего двадцать лет, а ворчишь ты, как старуха, — замечает она беззлобно, и я вдруг чувствую болезненный укол где-то в районе сердца. А ведь она права! С утра до вечера я только и делаю, что ворчу и хмурюсь… — Вот уже и морщинка наметилась между бровями…

Я поспешно разглаживаю лоб ладонью и улыбаюсь:

— Действительно, Марина Алексеевна. Я просто устала.

— Деточка, двадцать лет бывает только раз в жизни! Скоро весна, нужно влюбляться, смеяться… радоваться жизни!

— Вы правы, конечно, просто я все время либо учусь, либо работаю, мне как-то не до глупостей.

— А вот это очень, очень зря! Радость жизни — это вовсе не глупости! Это необходимая часть бытия! — замдекана взмахивает рукой и улыбается мне ангельской улыбкой. Нда… — И даже когда ты думаешь о карьере, о деньгах, а ты девочка практичная… Маша, нужно думать не о зарплате, а об образе жизни, понимаешь? Нужно, чтобы работа не только приносила доход, но и оставляла время и силы на жизнь, на любовь, на простое женское счастье…

Она смотрит на меня участливо и нежно, и мне становится неловко. Такая взрослая женщина излучает радость и энтузиазм, а я на ее фоне выгляжу брюзгливой старушкой.

— Да, конечно, да, я подумаю… — бормочу я и делаю движение, чтобы уйти.

— Машенька, я еще хотела тебя спросить. Мои знакомые, очень интеллигентные люди, ищут переводчицу. Работа несложная и всего на пару часов в месяц, а платить они обещали хорошо. Запишешь телефон?

Заходя в лифт, я нащупываю в кармане бумажку с номером телефона и гадаю, что за работа меня ждет.

Следом