Смотри в меня (СИ) - Мирская Анна

А на следующий день воспоминания обрушились на меня, как лавина. Они сжигали  изнутри, рвали мое сердце на части. Я уже была бы рада, прекратись они, но нет, как пиявки впиваются в тело, они впивались в мой мозг, пожирая его, а мне никак не удавалось остановить этот процесс. Той ночью я металась по кровати, не в силах уснуть, а чтобы не выть в голос, вгрызалась  зубами в подушку, разрывая ее на части. "Мой сын", - билось в мозгу. - "Они отобрали его у меня, как игрушку, как котенка. А мне врут! Врут! Врут!!! Мой мальчик не мог умереть! Я мать, носила его девять месяцев под сердцем! Я бы почувствовала!" Обессилила я тогда так, что без всяких таблеток проспала почти сутки, а утром опять пришел этот похотливый ублюдок со своими "игрушками", и я твердо решила попытаться бежать.

3.2 Игорь.

С тех пор как моей жене назначили двойную дозу поепаратов прошла неделя, а ее сердце все еще бьется. Блять, какое же оно у нее сильное, никак не остановится. Каждое утро я встаю с надеждой, что, вот сегодня, раздастся звонок, и мне скажут  "печальную" новость. А каждый вечер, так и не дождавшись этого, злой ложусь спать. Она мне снится, постоянно, всю эту долбанную неделю. Просто стоит и смотрит на меня, не отрывая взгляда, не мигая, будто мумия, сохранившая красоту своего тела. Я хочу ее растормашить, но, подходя ближе, слышу оглушительный стук ее живого сердца. Я прошу, молю ее не приходить даже во снах, но Таша только качает головой и улыбается, грустно так,  будто о чем-то сожалеет. Когда пришла впервые, проснулся с ощущением свободы, подумал умерла, поэтому и приснилась. Не тут то было, живее всех живых, до сих пор. Я злюсь, психую, от постоянного напряжения и недосыпа появились круги под глазами. Пью, алкоголь не помогает, лишь на короткое время позволяет отвлечься. Срываюсь на Оксане, испытывая лишь раздражение от их с сыном нахождения в моем доме. Алешка постоянно орет, затихая лишь на время, когда сосет обвисшую грудь своей мамаши. Ему, в отличие от меня, она нравится. 

    Сегодня восьмой день, зачеркиваю я очередное число в календаре и, с психом,  ломаю ручку. Наливаю себе добрую порцию виски и возвращаюсь за стол. Свой кабинет я больше всего люблю в этом доме. Это моя святая святых, никто, без моего согласия, не имеет права сюда зайти, узнаю, убью. Это моя раковина, где я прячусь от остальных. Месяц назад вызвал ремонтников, и теперь, хоть из пушек пали, сюда не дойдет ни один звук. Что было для меня сейчас ценнее всего. 

    Виски расслабило, пересаживаюсь в кресло, откидываюсь на спинку и предаюсь воспоминаниям. В баре, куда я сбежал неделю назад из домашнего ада, ко мне подсела девушка. Сама, не спрашивая разрешения, бесцеремонно. Такого я не люблю и мигом бы приструнил сучку, но здесь, каюсь, повелся на ее сиськи, это было первое место на ее теле, куда посмотрел. Все остальное тоже не разочаровало. Отличная фигура, насиликоненные губы, а ресницы такие, думал взлетит, когда моргнет. Не улетела, слава богу, иначе не испытать мне того, что было дальше. Девица, явно, была под какими-то препаратами, а наркоманок я не люблю, но….тут устоять не смог, слишком уж она была соблазнительна, слишком раскованно себя вела. 

- Трахнемся, красавчик? - предложила, не успев присесть за мой столик.

- Не покупаю секс, - презрительно бросил я. Никогда не имел дело с проститутками. Зачем? Если вокруг меня всегда было полно баб, готовых на все, как только оценивали, своим наметанным взглядом, мое материальное положение.

- А я не продаю, я за идею, - рассмеялась девушка, оглядывая меня плотоядно - Ты хорош, а у меня простой в любовных делах.

- Ну пошли тогда, - киваю, успев ее рассмотреть. Ее прямота импонирует, а попа, которой девушка заманчиво виляет, идя впереди, так и манит меня и не дает шанса передумать.

    Она дала мне прямо в баре, в одной из многочисленных кабинок туалета. Слегка напрягло отсутствие презерватива, но, как только эта похотливая кошка положила руку мне на член, этот момент перестал меня волновать. 

От воспоминаний возбуждаюсь, эта девка вытворяла такое, что даже сейчас мурашки бегают по коже, а мой дружок встал и никак не хочет успокаиваться. Пойти, что ли Оксанку за грудь пощипать, вдруг поможет. Но мысль не приживается. Вспоминаю далекую юность и запускаю руку в штаны, а когда полностью разрядился, смеюсь. Да уж, давно я этим не занимался, не было необходимости. А сейчас, вроде, и баба под рукой, а приходится дрочить. Вопреки всему, настроение немного поднялось. Выпиваю еще порцию виски и ложусь спать, здесь же, на диване. Еще один, не принесший результата день, закончился.

4.1 Таша.

    "Сегодня", - бьется в мозгу мысль. "Это должно произойти либо сегодня, либо никогда, второй возможности у меня не будет". Вспомнив все, я поняла с кем в тот вечер разговаривал один из санитаров, когда я, так некстати, прокололась. С моим мужем, с человеком, если его можно так назвать, который превратил мою жизнь в ад, но этого ему показалось мало. Он без колебаний согласился угробить меня совсем, пичкая психотропными средствами. А значит, если мой план провалиться, то лучше для меня будет сдохнуть самой, чем умирать медленно, постепенно превращаясь в овощ. А в этом нет никаких сомнений, мой муж не оставит меня в живых. Я его знаю, если он что-то задумал, не отступится, пока своего не добьется. 

    Эта ночь была бесконечно длинной. Я понимала - нужно поспать, нужны силы, но уснуть не получалось. Лишь под утро задремала, правда, короткий, беспокойный сон, не принес мне особых сил. Отказаться от затеи? Нет, ни за что, будь, что будет. Меня трясет, не от холода, от волнения. Часов здесь нет, но я по ощущениям научилась определять когда откроется дверь и очередной Цербер явится по мою душу. Скоро, совсем скоро. Закрываю глаза и лежу тихо, отсчитывая минуты. Сердце колотится сильнее обычного, норовя вырваться из груди. Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и тогда слышу звук, поворачивающегося в замочной скважине, ключа. 

- Привет, красавица, - похотливо оглядывает меня этот скот и мерзко улыбается. Ему самому впору вместо меня лежать в этой палате. Хочется плюнуть в его гнусную рожу, но я лишь слегка приоткрываю глаза, изображая забвение. - Ждала, небось, своего папочку? Я же знаю, тебе это нравится также, как и мне. Сейчас, сейчас, я исполню все все твои тайные желания.

Его трясет, изо рта брызжет слюна, когда он шепчет свои гнусности, а я молю бога лишь об одном, не сорваться раньше времени. Подходит ближе, наклоняется, а я чувствую мерзкий запах пота. С трудом удается подавить спазм, стараюсь дышать ртом, а он, видимо, принимает это за возбуждение.

- Ах ты, похотливая сучка, - улыбается, а руки уже лезут мне под рубашку. - Я ведь знал, тебе нравится. А хочешь, сегодня я покажу тебе, что такое настоящий мужик? Хочешь ведь?

Он нависает надо мной, раздвинув мои ноги и устроившись между ними, а потом ныряет туда лицом. Такого подарка от судьбы я не ожидала. Не растерявшись, закидываю ноги ему на плечи, а потом, не давая возможности опомниться, крепко сжимаю шею и резко поворачиваю в бок. Слышу хруст костей, но еще какое-то время не выпускаю его из своих тисков.

- Сдохни, тварь, сдохни! - шепчу, как заклинание, хотя понимаю - уже все кончено. Его тело обмякло и кулем свалилось на меня, когда я, наконец, расслабила ноги. Выбираюсь из под него и осматриваю дело своих рук, точнее ног. Никогда раньше не подумала бы, что смогу убить человека, а сейчас стою над телом и не испытываю никаких эмоций, разве что, облегчение. А еще благодарю маму, царствие ей небесное, за то что не позволила мне в детстве бросить заниматься борьбой. 

     Дверь, этот скот, закрыл, но ключ нахожу в кармане его халата. Открываю ее и, очень аккуратно, выглядываю. Длинный коридор, со множеством таких же дверей, пуст. Решаю идти вправо, хотя лево ничем не отличается. На носочках, постоянно оглядываясь назад, иду в выбранном направлении, а в конце пути упираюсь в запертую дверь. Дергаю, но она не поддается, и я бегу, уже не сильно таясь, в противоположный конец коридора. Там тоже самое, единственное отличие, на двери имеется стеклянная вставка. Озираюсь, в поисках того, чем смогу ее разбить, но ничего не вижу, лишь голые стены. Тогда снимаю с себя рубашку и, оставшись в чем мать родила, наматываю ее на руку. Несколько ударов не принесли никакого результата, стекло толстое, а сил у меня не так много. Удивляюсь, откуда только они взялись, чтоб сломать шею похотливому ублюдку, но, видимо, в экстримальной ситуации просто смогла собраться.