Миры Роджера Желязны. Том 5 - Роджер Желязны

Едва Валет обрел способность шевелить правой рукой, он первым делом потер горло и принялся массировать шею. Боли не было, но воспоминание о казни снова пробудило в нем чувство предсмертного ужаса. Как давно это было? Скорее всего, несколько лет назад.

Он содрогнулся и постарался не думать о том, что случится, когда будет истрачена его последняя жизнь. Ужас ушел, но зато пришла и уж больше не уходила дрожь от холода. Валет яростно выругался, припомнив безвозвратно утерянную одежду; она к этому времени сгнила, надо полагать, вместе с его прежней плотью, либо, что вернее, давно сносилась до дыр на чужих плечах.

Он медленно поднялся, жадно глотая воздух. И тут же пожалел об этом — страстно захотелось на время вообще забыть о том, как дышат. Он отшвырнул в сторону похожий на яйцо камень, почему-то оказавшийся в его руке. Теперь, когда он уже почти пришел в себя, не было смысла долго оставаться на одном месте. Куда бы он ни пошел, все равно кругом был восток. Скрипнув зубами, Валет выбрал направление, где, как он надеялся, идти будет полегче.

Валет не знал, сколько времени потребовалось на то, чтобы добраться до берега. Хотя его глаза, привыкшие к сумеркам, быстро адаптировались к слабому свету звезд, настоящих теней, которые могли бы ему помочь, здесь не было.

Да и что есть время? Год — это время полного оборота планеты вокруг своего светила. Более дробное членение года достигается учетом других движений планеты… или движения ее обитателей.

Для Валета четыре годовых флюктуации Сумерек были четырьмя временами года. В пределах этих отрезков времени даты всегда можно было определить более точно либо с помощью звезд (благо они тут видны постоянно), либо применив магические принципы, помогающие выяснить настроение духов, повелевающих звездами. Он знал, что у жителей Светлой Стороны есть механические и электрические приспособления для отсчета времени, так как ему не раз доводилось красть такие. Но поскольку на Темной Стороне эти штуки категорически отказывались работать, то и надобности в них не было. Валет использовал их как безделушки, которые сбывал девкам из таверн в качестве амулетов потрясающей противозачаточной силы.

Голый и вонючий, Валет наконец достиг берега черного и безмолвного озера. Отдышавшись и чуть-чуть передохнув, он начал долгий путь на восток.

Путь шел в гору, петляя между луж и ям, до краев наполненных жидкими нечистотами. Целые реки вонючих стоков сливались в озеро — ведь вся грязь мира неизбежно собирается в Глайве. Иногда в воздух взлетали гейзеры помоев, высоко поднимаясь вверх и окатывая Валета с головы до ног, если он находился достаточно близко от них. Встречались тут и трещины и расселины, из которых поднимался сероводородный смрад. Проходя мимо, Валет поспешно затыкал нос и молился своим божественным покровителям. Сам он, по правде говоря, сомневался, что просьба о помощи будет услышана, ибо не был уверен, что боги уделяют много внимания этой части мира.

Валет торопился и почти не отдыхал. Путь по-прежнему шел в гору, и вскоре начали появляться небольшие выходы скальной породы. Дрожа от холода, он выбрал путь в обход скал. Он забыл (конечно, сделал это в свое время умышленно) многие наихудшие особенности этих мест. Мелкие, острые камешки ранили ноги, и он знал, что всюду, где проходит, оставляет кровавые следы. Сзади раздавались слабые шорохи каких-то многоногих тварей, сбегавшихся, чтобы вылизывать его кровь. Говорили, что здесь не стоит оглядываться — это приносит несчастье.

Он всегда огорчался вполне искренне, когда видел, что чье-то новое тело теряет кровь, а уж если оно принадлежало ему самому, то тем более. Но структура почвы постепенно менялась, и уже скоро под ногами оказалась гладкая поверхность камня. Немного погодя он с радостью заметил, что топот ног за его спиной стал глуше, а потом и вовсе исчез.

Чем выше поднимался Валет, тем слабее ощущалась окружавшая его вонь. Он подумал, что, может быть, непрерывный смрад просто притупил его обоняние — сколько же способен выносить нос длительную бомбардировку мерзопакостными запахами?

Пришедшее облегчение, по-видимому, дало телу возможность отдохнуть и заняться другими неотложными нуждами; вслед за телом проснулся и разум. Если раньше Валет ощущал себя только грязным, больным и усталым, то теперь он еще понял, что голоден и безумно хочет пить. Сражаясь с собственной памятью, как он сражался бы с забухшей дверью какого-нибудь склада, он все же проник за эту «дверь» и теперь лихорадочно разыскивал то, что могло пригодиться. Он вспомнил все свои предыдущие возвращения из Глайва и перебирал в памяти их мельчайшие детали. Однако, оглядываясь по сторонам, Валет не смог обнаружить ни малейшего сходства с виденным ранее, не встретил ни единого знакомого ориентира.

Когда же он обошел рощу металлических деревьев, то окончательно убедился, что никогда еще не ходил этим путем.

«Еще на многие мили вокруг не найдешь чистой воды, — думал он. — Разве что фортуна улыбнется, и я наткнусь на дождевую лужу. Однако в этих краях дожди выпадают ужасно редко… Это ведь земля мерзости, а не чистоты. А если я попытаюсь вызвать дождь с помощью магии, наверняка кто-то заметит это и примется меня разыскивать. И я окажусь легкой добычей — тут нет теней, и мне придется либо покориться жестокой судьбе, либо быть снова убитым и опять вернуться в Клоаки. Тогда уж лучше идти, пока смерть не подступит вплотную, и, только умирая от жажды, попытаться вызвать хоть каплю дождя».

Немного позже Валет обратил внимание на странный предмет, смутно вырисовывавшийся вдали на равнине. Опасливо подкравшись к нему, он обнаружил, что эта штука вдвое выше его самого, а в толщину достигает почти двух обхватов. Перед ним был валун с хорошо отполированной лицевой стороной. Валету не без труда удалось разобрать надпись, выбитую на поверхности валуна крупными буквами; на общем для Темной Стороны языке она гласила: «ПРИВЕТ ТЕБЕ, РАБ». Под надписью находилось изображение Большой Печати Дрекхейма.

Валет испытал огромное облегчение, ибо был одним из тех немногих, кто знал (от других немногих, которым удалось бежать из неволи барона и с которыми Валету довелось обсуждать этот вопрос), что подобные дорожные знаки установлены в наименее жестко охраняемых местах баронских владений. Предполагалось, что те, кто возвращается из Клоак, испугаются надписи и попробуют сделать дальний обход, что приведет их как раз туда, где шанс быть пойманным особенно велик.

Валет миновал валун и охотно плюнул бы в него, если бы во рту была хоть капля слюны.

Он неуклонно шел вперед, но силы явно оставляли его, и теперь он с трудом удерживал равновесие, оскользаясь и спотыкаясь на камнях. Валет понимал, что в обычных условиях ему уже несколько раз полагалось бы соснуть. Однако он еще не встретил местечка достаточно безопасного для ночлега.