Мольба - Дмитрий Воронин

- Завидуешь?

- Ага. Именно так я представлял себе обеспеченную старость. В смысле минимум обязанностей, максимум прав.

- Ладно... но договор с аборигенами надо форсировать. Сам понимаешь, одно дело, если мы просто привезем координаты планеты и данные геологических исследований, и совсем другое - заключенный с туземцами договор. Давай, нажимай на старика. Время не ждет.

- Ладно... у меня с ним сегодня очередное рандеву. Посмотрим...

- Нет, Айк-человек. Если бы Древние боги хотели бы научить нас копаться в земле, они бы научили. Твой путь - не путь богов, и твоим... старик запнулся, - ... твоим машинам нечего делать на нашей земле.

Айк получал этот ответ уже в десятый раз. Баруубу не проявлял ни малейшего нетерпения или раздражения. Он просто раз за разом отказывал Айку в правах на территорию, независимо от того, какие приводились аргументы. Возражение всегда было одним и тем же - "это не путь богов".

Что-что, а терпение не входило в перечень достоинств Айка, как, впрочем, и других членов команды "Тариэла"... включая Роби. В отличие от безмятежно-спокойного Баруубу, Айк внутри просто пылал ненавистью к этому старику, ко всему его племени, к Древним и не очень древним богам - ко всему, кроме заваленной ресурсами планеты, которая обещала ему премию... если, конечно, они преуспеют. Если же нет - договор с местными жителями заключат квартирьеры, не с этим племенем, так с другим. Им и достанется вся слава... и, что характерно, деньги тоже.

Айк осторожно посмотрел на свои руки - у него возникло дикое желание вцепиться старику в горло, и он всерьез опасался, что руки могут это желание реализовать без его ведома. Но руки пока были под контролем... правда, слегка дрожали.

Вчера Роби безапелляционно заявил, что еще трое суток, и они могут начинать основывать на этой планете город. В том смысле, что ресурсов корабля на дорогу к Земле не хватит. Уж в чем - в чем, а в этом спорить с искусственным разумом, каковым считал себя киберштурман, было бесполезно. Значит, следовало торопиться. Но перебираться в другое племя времени уже не было.

- Послушай меня, старик, - начал Айк, все еще стараясь говорить спокойно, но нотки злости все же отчетливо сквозили в его голосе. Послушай меня внимательно. Я предлагал тебе нашу дружбу. Я предлагал тебе нашу помощь. Я предлагал тебе многое другое...

- Это не путь богов... - начал было старик набившую оскомину песню, но Айк грубо прервал его.

- Подожди, я не закончил говорить. Я все это тебе предлагал, потому, что хотел договориться миром. Но мирный способ - не единственный способ. Я могу вообще не спрашивать твоего мнения, и делаю это лишь из уважения к твоим годам. Меня интересует только твое согласие, старик. Не пустые слова о богах и их путях, а согласие, ясное и окончательное. В конце концов, мы можем пойти к другим племенам... как ты там говорил? К эршам, заарам... Они с удовольствием примут нас - хотя бы для того, чтобы получить силу. Что тогда станет с твоими людьми?

- На все воля богов...

- Да уж, на все. Кроме пули, которую ты получишь в голову от более умных противников. Знаешь, что такое пуля? Неважно, ты меня понял. Мне плевать на твоих богов... и на всех остальных тоже. Мне нужна эта земля, и я ее получу. Это последний разговор. Завтра я приду сюда, и ты торжественно поклянешься в верности мне, моей компании, Земле... и скажешь, что рад отдать нам землю. Иначе - я предупреждаю - твои внуки, если они у тебя есть, не доживут до зрелых лет. Ты все понял?

- Я понимаю слова, которые ты говоришь, - покачал головой старик, - но смысл их ускользает от меня. Ты избрал путь, далекий от пути богов...

- Так, я все понял. Ты издеваешься надо мной... Все, разговор окончен. Итак, я приду завтра. Или я услышу те слова, которые хочу услышать, или... Или через десяток другой лет эрши и заары забудут, что когда-то существовало племя урров. Потому, что некому будет им напомнить.

В бешенстве Айк развернулся, и зашагал по направлению к кораблю. "Проклятый упрямец, - думал он, стискивая от злости зубы. - Скотина. Дикарь. Урод. Вано уже трижды предлагал продемонстрировать этому старому козлу современное оружие. Надо было так и сделать... так нет же... гуманизм... дипломатия... пропади все пропадом. Если он завтра опять заведет свою шарманку, я... я его убью. И посажу на его место кого-нибудь помоложе и посговорчивее..."

К этой ночи Баруубу готовился особенно тщательно. Он вспоминал молитвы, выискивая среди них ту, которая подходила бы к этому случаю. Старик слукавил, отвечая на вопрос Айка-человека - конечно, для богов немаловажно, что думает возносящий молитву, но и сами слова имеют значение. Неужели боги станут слушать низменную речь урров? Нет, боги будут слушать только великие, бессмертные слова, предназначенные для их ушей. И они откликнутся, как откликались не раз.

Наконец, в самом дальнем закутке своей памяти, он нашел нужную мольбу. Эти странные слова, передававшиеся от отца к сыну, от деда к внуку, были стары, как сам этот мир. Но он, Баруубу, был хорошим учеником. Он все запомнил верно. Боги услышат его мольбу.

Сегодня охотники принесли твара... это было хорошо, добрый знак. Старик решил, что в таком деле надо много крови, больше, чем обычно, поэтому он взял другую чашу - в нее поместилась как раз вся кровь твара... Баруубу знал, что охотники принесут ему хороший кусок, но сейчас у него было более важное дело, чем выбирать лакомую часть от добычи.

Он шел по лесу, прижимая к груди драгоценную чашу. Когда-то он спросил у отца, не следует ли приносить в жертву Древним богам урров... или, хотя бы эршей. Но отец мудро ответил, что кровь - она у всех одинакова, и богам все равно, чья она. Что ж, он не смеет подвергнуть сомнению мудрость отца.

Зов-камень, стоящий посреди поляны, ждал его. Вокруг стояла, как обычно, тишина - ни птица, ни зверь не подходили к зов-камню, словно боясь случайно осквернить святыню.

Старик опустил пальцы в чашу. Кровь уже остыла, в ней появились первые сгустки - еще немного, и она станет непригодной для жертвы. Но торопиться было нельзя... молитва должна быть вознесена по всем правилам, как наказали деды и прадеды.

Первые темно-красные капли упали на пористую поверхность камня. Первые слова молитвы прозвучали в ночной тишине...

Глубоко под корой планеты, могучий Мозг тысячелетиями ждал зова. Оставленный создателями здесь, чтобы беречь и охранять жителей этого мира, Мозг находил для себя удовольствие и развлечение в наблюдениях, в размышлениях и в редком, к его сожалению, оказании реальной помощи тем, кого его хозяева поселили там, наверху.

Сегодня опять активировался один из терминалов. Их осталось совсем мало - сам Мозг был бессмертен и неразрушим, но его эффекторы время не пощадило. Сначала выходили из строя тонкие приборы, потом пришел черед и более грубой механике. Если бы Мозг мог удивляться, то он удивился бы почему создатели не возвращаются так долго, почему не заботятся о ремонте. Но в этом свойстве Мозгу было отказано.