Русь и Варяги - Нина Васильева

Обнаженный трагизм этой поэмы (одинокий герой погибает, ничем не прикрытое зло торжествует безраздельно) - своего рода показатель момента максимального господства норманизма и в жизни, и в идеологии николаевской империи. И одновременно - духовный рывок, преодоление, начало нового подъема...

Поэма Лермонтова осталась неизвестной современникам, но отношение к правящим "норманнам" великий поэт сумел выразить в другом произведении, получившим, что называется, широкую огласку с момента написания:

А вы, надменные потомкиИзвестной подлостью прославленных отцов, [это об "аристократии", основанной "птенцами гнезда петрова" и их постельной обслугой]Пятою рабскою поправшие обломкиИгрою счастия обиженных родов! [а это уже о настоящей русской аристократии, о Волконских, Оболенских, Одоевских...]Бы, жадною толпой стоящие у трона,Свободы, Гения и Славы палачи! [ну, это понятно о Бенкендорфах, Дубельтах, Нессельроде, и конечно, о самих голштинско-цербстских псевдоромановых]Таитесь вы под сению закона,Пред вами суд и правда - все молчи!..Но есть и Божий суд, наперсники разврата!Есть грозный суд: он ждет.Он не доступен звону злата,И мысли и дела он знает наперед.Тогда напрасно вы прибегнете к злословью:Оно вам не поможет вновь,И ВЫ НЕ СМОЕТЕ ВСЕЙ ВАШЕЙ ЧЕРНОЙ КРОВЬЮ...

Конечно, ЭТИ, которые с черной кровью, все прекрасно поняли, и подписали юному поэту смертный приговор. Но Боже, какое наслаждение бросить в лицо властвующей мрази это страшное пророчество, тем более и это все тогда почувствовали! пророчество правдивое...[10]

Между тем времена менялись. Трагический момент отчаяния, когда власть "норманнов" казалась всемогущей ("чудище обло, озорно, стозевно и лаяй..."), отошел в прошлое. Начался подъем русского национального самосознания, золотой век русской культуры. Пришла пора усомниться в правоте "легенды о призвании".

"Варяжский вопрос" оказался в центре внимания пробудившейся в годы реформ свободной мысли. В 1860 г. состоялся публичный диспут двух историков, специально посвященный "варягам", диспут, вызвавший небывалый общественный резонанс. Позицию официального норманиз-ма защищал престарелый М. Погодин, "светило" исторической науки практически на всем протяжении николаевского царствования. Ему противостоял молодой историк Н. И. Костомаров, публиковавший свои работы в знаменитом "Современнике" (редактор: Н. А. Некрасов; сотрудники и постоянные авторы: Л. Н. Толстой, А. Н. Островский, И. С. Тургенев, Козьма Прутков, Н. Г. Чернышевский, Н. А. Добролюбов... короче, не журнал, а хрестоматия по литературе).

Сатирическое приложение к "Современнику", журнал "Свисток", принял самое горячее участие в освещении "варяжского" диспута. Увы, "маститый норманнщик" Погодин, как этого и следовало ожидать, наткнулся на днепровские пороги. Свисток немедля свистнул: "Может, вы этого дела не изучали, так мы расскажем вам: мы ведь на все руки... Видите ли, Константин Багрянородный, византийский автор 10 века, написал сочинение об управлении государством, и так как собственно управление мало занимало его, то он и пустился здесь в ту науку, которую г-жа Простакова называет недворянскою. Перебирая разные местности, он, между прочим, говорит о семи порогах на Днепре и приводит их названия на двух языках: по-славянски, говорит, называется так-то, а по-русски так-то. Ученые принялись добираться, какой же это язык разумеется под именем русского.. Норманнщики, разумеется, принялись объяснять все из скандинавских языков. Между этими порогами особенно два показались им ясны: Варуфорос, по-славянски Вульнипраг, и Геляндри. Нашли в скандинавском war тихий и fors порог, а славянское имя растолковали - вольный праг; вольный и тихий - все равно, стало быть ясно... Другой порог, Геляндри, назван у Константина по-славянски, а как он по-русски этого не сказано; но норманнщики решили, что тут ошибка, и нашли в исландском точно такое слово, с значением шумящий. Опять ясно. Руководясь такими светлыми соображениями, г. Погодин, после всех доводов противника, объявил, что Геляндри и Варуфорос - это такие два столба, которые всегда поддержат норманнство и выдержат какой угодно напор..."[11] Статью, посвященную диспуту, под названием "Наука и свистопляска", написал Н. А. Добролюбов. Ему же принадлежит и стихотворение на ту же тему:

Два порогаГеляндри и Варуфорос - вот два мои столба!На них мою теорию поставила судьба.Порогов сих названия так Лерберг объяснилИз языка норманнского, что спорить нету сил.Конечно, автор греческий их мог и переврать;Но мог, против обычая, и верно написать,Геляндри хоть приводит он в числе славянских слов;Но ясно - здесь ошибся он, не зная языков.......................................................................Геляндри и Варуфорос - вот, так сказать, быки,Об кои обобьете вы напрасно кулаки!

Добролюбов, конечно, вволю поиздевался над схоластическо-филологической манерой "аргументации". Еще недавно норманисты были действительно страшны: за ними стояла тайная канцелярия и заплечных дел мастера. Но в 1860 г. Россия, смеясь, расставалась с прошлым...

Исчерпав научные аргументы в споре, Погодин дошел до того, что заявил: "внутренний голос говорит мне, что первые князья наши были норманны"... Эту классическую фразу следует запомнить, потому что норманическая свистопляска, увы, продолжается.

Нетрудно заметить, что в конце 18 - первой половине 19 в. против норманизма выступали только русские поэты и писатели, те, которых мы теперь называем "классики золотого века". Историки-профессионалы молчали или занимались схоластической свистопляской. Почему - вполне понятно: историческая наука слишком сильно связана с политической конъюнктурой и гораздо легче поддается контролю, чем свободное слово поэта. Однако уже в 1860-е гг. ситуация изменилась: появились первые научные труды, рассматривающие историю средневековой Руси без предвзятостей.

Следует, справедливости ради, отметить, что далеко не все "птенцы гнезда петрова", "лица немецкой национальности" из Де-Сиянс Академии были норманистами. Конечно, за это выплачивались немалые деньги, но бывают все же и такие историки, которым, несмотря на "приличное вознаграждение" противно повторять заведомую чушь. Подъем, охвативший русское общество в период Отечественной войны 1812 г. (следует вспомнить, что в этой войне Германия и Россия были союзниками), привел к появлению работы Г. Эверса (1814 г.), подвергнувшего норманизм разгромной критике. С истинно немецкой пунктуальностью Эверс не оставил от создания Байера-Миллера-Шлецера камня на камне. Однако в его версии киевские князья происходили от хазар. Почему от хазар? Ну, видимо, в начале 19 в. было довольно трудно себе представить, что в России когда-то правила национальная элита действительность-то была совсем другой. Фактически немец Эверс, сам того не подозревая, стал основателем "евразийства"! Работа Эверса, несмотря на ее хазарофилию, была все же первым серьезным критическим разбором норманизма. В дальнейшем это "раннеевразийское" направление разрабатывалось Д. Иловайским (1876 г.), выдвинувшим теорию происхождения русской элиты... от гуннов и булгар.

Забавно выглядит уже сам "разброс" мнений по поводу того, кем же по национальности были загадочные варяги, основавшие русское государство. Норманисты, разумеется, упирали на то, что это были скандинавы, хотя какие именно -тут уже никакого согласия не было; высказывались аргументы в пользу шведов, датчан, норвежцев... Татищев, пытаясь найти компромисс, выдвинул версию финнского происхождения варягов. Эверс предложил искать хазарский или венгерский след; Иловайский гуннский или болгарский. Костомаров, в поисках альтернативы норманизму предложил гипотезу литовского происхождения варягов, Шахматов - даже кельтского! Куда дальше? Буквально все соседи и даже не-соседи Руси были "перепробованы" на роль варягов... Пока не дошло, наконец, что самое простое и единственно возможное объяснение, это - теория славянского происхождения варягов-руси.

Возрождение "славянской" концепции происхождения русского государства произошло в 1830 - 1840-е гг. Это была эпоха Лермонтова и Гоголя, Белинского, Герцена и "славянофилов"... Главное слово было сказано: летописные "варяги" - это жители юго-западной Балтики, славяне![12] Тогда же началось, наконец, издание первоисточников русских летописей, которые оставались до той поры "тайной за семью печатями"...

Не останавливаясь подробно на перепитиях спора "норманизма" и "антинорманизма", следует отметить выдающийся вклад в прояснении исторической истины, внесенный С. А. Гедеоновым[13]. В его работе была, наконец, восстановлена концепция, принятая в русской национальной историографии еще со времен "позднейших летописей": происхождение династии Рюрика связано с землями балтийских славян. Следует вспомнить "исторический фон" в момент появления работ Гедеонова: 1860 - 1870-е гг. были временем подъема экономики, науки, культуры (это были "годы Толстого и Достоевского"), как следствие нарастало народническое движение (истинно национальные революции всегда бывают на подъеме, а не на спаде); казалось, чужеродное тело "норманизированной" элиты вот-вот' будет исторгнуто. Однако оказалось, что сделать последнее усилие не так просто и требуется еще большая искупительная жертва...