Мечтатели - Филип Шелби

Роза послушно последовала за модисткой в гостиную. По пути ей то и дело встречались горничные со свадебными подарками – их уже неделю назад начали присылать гости, которых ожидалось не менее трехсот. Среди них – сенаторы, конгрессмены, двое судей из Верховного Суда и губернатор штата Нью-Йорк. Все они съезжались на торжество не только для того, чтобы засвидетельствовать свое почтение Иосафату Джефферсону, но и чтобы увидеть своими глазами свадьбу его внучки. Роза была уверена, что все подарки окажутся великолепными. Но, конечно же, самым лучшим будет тот, который она получит от дедушки.

Лишенная отца и матери, Роза выросла в доме, похожем на королевство, откуда стареющий властелин – Иосафат Джефферсон – управлял всей своей великой империей, своей Американской Мечтой, претворенной в жизнь. Каждый день девочке давали уроки греческого, латыни, а также математики и литературы. По вечерам, когда другим детям читали сказки, дедушка, усадив Розу рядом с собой, рассказывал ей о компании «Глобал Энтерпрайсиз», транспортной фирме, которую он основал еще в тысяча восемьсот пятидесятом году. Тогда у него было всего-навсего три экипажа да дюжина лошадей, теперь же его компания – один из гигантов американской транспортной индустрии.

Позже, когда ее подружки были озабочены своими веснушками и прыщиками и бездельничали целыми днями, мечтая о мальчиках, Роза сопровождала деда в контору фирмы, располагавшуюся на Нижнем Бродвее в районе Уолл-стрит. Счастливее всего она чувствовала себя, когда могла провести субботний день, сидя в огромном кожаном дедушкином кресле, таком громадном, что ноги с трудом доставали до пола, и листая толстые бухгалтерские книги, брошюры и технические проспекты компании. Уже в первый раз взобравшись на это кресло, Роза подумала, что удобнее ничего и быть не может.

История «Глобал Энтерпрайсиз» прямо-таки захватила Розу. Транспортное дело зародилось еще в глубокой древности: уже Геродот писал о персидских гонцах, которые не знали преград на своем пути. Никто не мог остановить их, ибо они выполняли волю царей. Кроме царских посланий, они доставляли в самые отдаленные уголки страны рыбу и пряности, одежды и шелк, дуги и масло…

В начале 50-х годов прошлого века Иосафат Джефферсон увидел некое сходство между стремительно растущей Америкой и некогда великой и могущественной Римской империей. Как и Римская империя, Соединенные Штаты представляли собой огромную, практически неосвоенную территорию, быстрота заселения которой зависела от того, с какой скоростью переселенцы могли продвигаться на запад. Исследование заняло у Джефферсона целый год и подтвердило его предвидения: на востоке и юге страны уже возникла потребность в надежном транспортном сообщении.

В 1856 году компания открыла свой первый маршрут, пустив несколько почтовых дилижансов между Манхэттеном и Рочестером. Начинание оказалось успешным, и вскоре целый сноп транспортных магистралей протянулся к Эри и другим оживленным торговым портам Великих Озер. За следующие несколько лет «Глобал Энтерпрайсиз» в полной мере оправдала свой девиз – «Эффективность, надежность, вежливость». Репутация компании была столь высока, что во время Гражданской войны между Севером и Югом только она гарантировала доставку посылок и багажа обеим воюющим сторонам.

После сражения при Аппоматтоксе компания развернула свою деятельность в другом направлении. Стоимость пересылки письма из Нью-Йорка в Рочестер составляла в то время двадцать пять центов, что для многих было непозволительной роскошью. Иосафат Джефферсон был уверен, что сможет работать дешевле и эффективнее. Он разработал для «Глобал Энтерпрайсиз» план почтовых перевозок и выпуска собственных марок. Художник Дж. С. Уайетт выполнил для фирменной синей шестицентовой марки гравюру с женским профилем, напоминающем мать Розы.

Всего через год компания оказалась буквально заваленной заказами на перевозку почты. «Глобал Энтерпрайсиз» стала доставлять в тысячу раз больше корреспонденции, чем государственная почтовая служба «Юнайтед Стейтс Мэйл». В конце концов государство решило защитить свою монополию и потребовало, чтобы компания прекратила почтовые операции, угрожая суровыми мерами. Джефферсон не дал себя запугать: расходы на судебный процесс он оплачивал из прибыли. Благодаря мощной поддержке общественности компания заставила государство отступиться и снизить стоимость почтового отправления до трех центов. А Джефферсон покинул почтовый бизнес, приобретя при этом, однако, тысячи надежных клиентов – мелких бизнесменов и предпринимателей.

На исходе XIX века пароходы компании уже бороздили Великие Озера и крупнейшие реки – Гудзон, Огайо, Миссисипи, центральные артерии растущей национальной торговли. Бизнесмены с Западного побережья доверяли знаменитой транспортной фирме перевозку товаров из центральных штатов к берегам Тихого океана. Для защиты пассажиров и груза, в первую очередь золотых слитков, компания организовала свою собственную службу безопасности, которая состояла из охранников мрачного вида в полицейских мундирах, ковбойских шляпах и с винтовками винчестер.

Однако Роза очень рано узнала, что за успех приходится платить, и порой жестокую цену. Когда ей было девять лет, ее отец, мать и бабушка погибли во время бури на озере Верхнем, когда затонул пароход «Глобал Энтерпрайсиз». Этой трагедии Иосафат Джефферсон так никогда и не смог себе простить. В день похорон, стоя у могилы родителей, Роза мысленно пообещала деду, что будет достойной наследства, которое должно было перейти к ее отцу. Все, что она делала с тех пор, было подчинено одной цели: унаследовать императорскую мантию. И вот этот день настал…

Посмотрев на себя в полный рост в огромное зеркало, Роза увидела не встревоженную невесту, но молодую женщину, спокойную и уравновешенную, готовую занять свое место рядом с дедом в конторе на Нижнем Бродвее.

– Я готова, – спокойно объявила она.

Она знала, что мадам Лебрен не имеет ни малейшего понятия о том, что она хотела этим сказать.

Гостиная была расположена в восточном крыле особняка, вдалеке от главных комнат. Однако кое-что из разговоров, которые вели прибывшие гости, по коридорам проникало сквозь закрытую дверь. Семидесятипятилетний Иосафат Джефферсон думал о том, как относятся к сегодняшнему торжеству окружившие его призраки…

Иосафат Джефферсон любил эту комнату, обставленную его покойной женой Эммой. Стены были отделаны атласным деревом, украшены эбеновым деревом и золотом и обтянуты узорчатой, расшитой шелковой тканью с красной каймой. Свет попадал в комнату сквозь огромное окно-фонарь с толстыми стеклами, выходящее на Атлантический океан. Здесь, среди тяжеловесной мебели, когда-то играли его дети, а Эмма сидела на оттоманке, поджав ноги, и что-то терпеливо вышивала, и на устах ее была нежная улыбка. В пустоте и тишине комнаты Джефферсону казалось, что он видит сына: сначала ребенком, потом – юношей и наконец – мужем, вводящим в дом молодую жену, которая скоро принесет ему дитя… И Эмма, милая Эмма! Он видел и ее, окруженную внуками…