Удача не плачет - Юлия Владимировна Климова

сердце колотилось так сильно, что я прижала ладонь к груди, стараясь его успокоить. А то еще выпрыгнет. Слова Лизы повисли в воздухе, а затем окружили меня. Я чувствовала их настойчивое бархатное присутствие. Но я вовсе не хотела думать о богатстве отца, совсем другое беспокоило меня больше всего на свете. – А если письмо потеряется или все же попадет в чужие руки… То что тогда? Что тогда? – протараторила я и все же подскочила и заметалась по комнате.

– Твоя мама сказала отправить три письма. По одному раз в месяц.

– Три письма… три письма… – прошептала я и обняла себя за плечи, пытаясь теперь справиться с дрожью.

– Да перестань ты маячить, от твоих шагов дом качается. Сейчас Марина Аркадьевна прибежит, и влетит мне.

Я мгновенно остановилась и замерла, боясь нарушить покой даже пылинки на углу шкафа.

– Но… если ответ все равно не придет?

– Значит, такова судьба. Мы же с тобой не знаем, как живет твой отец. Наверняка у него уже семья, дети. А может, и раньше все это было… Я особо не спрашивала, а твоя мама лишних слов и не произносила.

– А когда ты отправила письмо?

– В четверг.

– А сколько оно будет идти?

«Сегодня воскресенье. Выходные считаются или нет? Только бы конверт не затерялся в газетах».

– Дня четыре, наверное… Я не знаю. Наше дело – ждать.

– Как зовут моего отца?

– Андрей Дмитриевич.

– А фамилия?

Лиза покачала головой и ответила с той твердостью, с какой лет пять назад, когда мы с Викой были маленькие, отправляла нас спать:

– Не скажу. Я буду делать только то, что поручила твоя мама. Если окажется, что Андрею Дмитриевичу не нужна дочь, то и нечего его разыскивать. Недостойный он человек. А вот если он объявится, тогда сама с ним и познакомишься.

Я бы могла поспорить, но это было бессмысленно. Лиза ни за что бы не передумала.

– Но когда я стану взрослой и мне исполнится восемнадцать лет, ты скажешь?

– Скажу, – согласилась она и хитро улыбнулась. – В том доме явно найдется доля твоего наследства, а закон надо уважать.

Подойдя к окну, я вцепилась в подоконник и прислонилась лбом к прохладному стеклу. По телу сначала робко, а потом быстрее понеслась волна необыкновенного счастья. Неужели очень скоро я узнаю правду о своем рождении и познакомлюсь с отцом?..

– А какой он? – тихо спросила я.

– Откуда ж я знаю… Я только у соседского садовника спросила: живет здесь еще Андрей Дмитриевич или нет. А тот сказал: «Да, уж много лет». Поговорили недолго и разошлись. Приятный мужчина с аккуратной бородкой и еще не пенсионер. Все о своих лилиях переживал.

– А что ты написала… Андрею Дмитриевичу… отцу? Какими словами объяснила?

– Я изложила все кратко и по делу, мол, пятнадцать лет назад Маша Щеглова, с которой вы встречались, родила девочку. Это ваша дочь – Дженнифер. Вы ее можете найти по адресу… – Лиза медленно поднялась и поправила юбку. Ее руки вздрагивали, выдавая внутреннее беспокойство. – И еще… Пишу по просьбе Маши. Она давно умерла. Да, вот так случилось… – Лиза посмотрела на меня и добавила: – Наверное, письмо вышло сумбурное, ну уж как смогла. Подписываться я не стала, ни к чему мне себя обнаруживать. А в конце добавила номер телефона Юрия Викторовича, пусть сами теперь разбираются.

– Спасибо тебе, – развернувшись, с чувством произнесла я.

– Молюсь каждый день, чтоб твой отец оказался хорошим человеком. Иначе благодарить меня будет не за что. Пусть бы он забрал тебя из этого дома и окружил вниманием и заботой. Не так много тебе этого досталось в жизни.

– А вдруг Марина Аркадьевна и Юрий Викторович не отдадут меня?

– Об этом я даже не беспокоюсь. Интуиция подсказывает, что твой отец и разрешения-то ни у кого спрашивать не будет. Тут главное твое желание. Вот и думай теперь, что для тебя лучше, что хуже. Именно этого хотела твоя мама. Чтобы ты приняла решение.

Лиза направилась к двери, но у меня был еще один важный вопрос. И теперь я, наконец-то, могла получить на него ответ.

– Подожди… А мама не говорила, отчего дала мне такое имя?

Остановившись, Лиза несколько секунд не шевелилась, точно раздумывала: открывать тайну или нет. Затем развернулась и произнесла:

– Я спрашивала об этом у Маши. Она сказала, что так зовут твоего самого главного врага: Дженнифер. «Таким образом я хотела защитить свою дочь. Мне кажется, тот человек теперь не посмеет причинить Дженни боль. Это все равно что бить себя по лицу». Я хорошо запомнила эти слова. На мой взгляд, очень странно называть ребенка именем врага, но твоей маме было известно гораздо больше, чем мне. И если тебе это поможет, то… то и хорошо.

Лиза ушла, а я выключила свет настольной лампы, легла на кровать, подтянула одеяло, свернулась калачиком и закрыла глаза. Но вовсе не для того, чтобы уснуть. Мне требовалась передышка. Каждая услышанная фраза гремела в душе, я все еще дрожала, и никак не получалось успокоиться.

Мне всегда казалось, что я ничего не значу. Пушинка, летящая без адреса, неизвестно куда. Или точка на белом листе. Просто точка…

А оказывается, у меня есть отец. Андрей Дмитриевич. Он скоро узнает о моем существовании.

И оказывается, у меня есть враг. И враг у меня был даже тогда, когда я еще не родилась на этот свет.

Откинув одеяло, я села и посмотрела в темноту. Острое желание спуститься в гостиную подтолкнуло меня вперед. Я торопливо вышла из комнаты и устремилась к лестнице. Первая ступенька, вторая, третья… последняя. Каминные часы.

– Стрелки… Они опять идут, – тихо произнесла я и задержала дыхание.

Да, все, что должно было произойти, уже случилось. И теперь только остается ждать.

Глава 3. Мой смелый день

В понедельник утром я собиралась в школу с нетерпением. Теперь было жаль, что учеба скоро закончится и начнутся летние каникулы. Уроки отлично спасают от навязчивых мыслей и душевных метаний, а того и другого у меня было предостаточно. Я мечтала отвлечься и переключиться на что-то новое. Голова гудела, а душа то взмывала к солнцу, то падала в пропасть, гремя и охая. Хорошо, если первое письмо станет решающим, а если нет?.. Тогда придется ждать еще месяц.

Часть детей нашего поселка в школу отвозят родители, а часть едет на специальном автобусе. Юрий Викторович всегда спешит, а Вика не может выйти из дома, пока не совершит продолжительный ритуал макияжа. И пару лет назад, после нескольких