Энциклопедия творчества Владимира Высоцкого: гражданский аспект - Яков Ильич Корман

действия главврача: «Перо в прибор вонзил, как кол»[1980] [1981], — еще больше напоминает «Песню автомобилиста»: «Вонзали шило в шины, как кинжал).

А поскольку в первом случае герой говорит: «Презренье вызывала и проклятья / Сначала моя быстрая езда» (АР-9-8), — во втором главврач ему посоветует: «Смени, больной, свой быстрый бег / На здравый смысл больничный!» /5; 375/.

И в итоге герой понимает, что ему не справиться со столь могущественным противником: «Я понял — мне не одолеть колосса» (АР-9-11) = «Я против химии не смог: / Нарколог — маг и голем, / И газ в мою гортань потек / Сверх-супер-алкого-лем»325. А этот противник занимается кровопийством: «Да здравствуют, кто кровь мою алкал!» (АР-9-11) = «Мне кровь отсасывать не сметь / Сквозь трубочку, гадюки! <…> Я вроде их благодарю <.. > “Я здесь на всё готов!”» /5; 402 — 403/.

***

В начале 1975 году Высоцкий создает цикл песен для фильма «Стрелы Робин Гуда», среди которых особенно выделяется «Баллада о ненависти», имеющая многочисленные сходства с «Историей болезни»: «Но нельзя <же> терпеть, только искры из глаз» (АР-2-203) = «И слезы с искрами из глаз» (АР-11-39), «Молчал, терпел, крепился» /5; 380/; «Ненависть потом сквозь кожу сочится, / Головы жаром палит» (АР-2-203) = «Жар от меня струился, как / От доменной печи. / Я злую ловкость ощутил — / Пошел, как на таран» /5; 85/, «Сквозь пот я в протокол кошу / На писанину ту» /5; 388/ («ненависть» = «злую»; «потом» = «пот»; «жаром» = «жар»); «Косые, недобрые взгляды / Ловя на себе в деревнях, / Повсюду сновали отряды / На сытых тяжелых конях» /5; 316/ = «Сквозь пот я в протокол кошу / На писанину ту» /5; 388/; «Торопись! Тощий гриф над страною кружит» = «Раздался звон, и ворон сел / На белое плечо»; «Погляди, что за рыжие пятна в реке» = «Все рыжую чертовку ждут / С волосяным кнутом»; «Зло решило порядок в стране навести» = «Но скалюсь я во весь свой рот: / “Что? Новые порядки!”» /5; 377/. Кстати, главврач тоже ассоциируется со Злом, поскольку при своем появлении «озарился изнутри / Здоровым недобром». Кроме того, у него «цепкие и худые» пальцы, а гриф, кружащий над страной, назван тощим (такой же образ власти находим в «Сказке о несчастных лесных жителях», где Кащей «высох и увял», после чего «стал по-своему несчастным старикашкою», а в «Балладе о ненависти» сказано: «Старый гриф над страной твоей низко кружит»; АР-2-203).

Также в рукописи «Баллады о ненависти» упоминаются «отряды на сытых тяжелых конях», которые имели своей целью «страх на непокорных в стране навести» (АР-5-192) (подобные же намерения были у нечисти в черновиках песни «Как да во лесу дремучем…»: «И нагоним страху»; АР-12-96). А лирический герой Высоцкого как раз является одним из таких «непокорных» и поэтому говорит врачам: «Шалишь — не буду я сидеть, / Сложа худые руки» /5; 402/, - несмотря на то, что на него «навели страх»: «Но где-то очень в глубине, / Где страх не отпускал…» /5; 403/, «По телу ужас плелся» /5; 78/.

В конце 1975 года пишется стихотворение «Говорили игроки…», формально посвященное карточной теме (покеру), но по сути разрабатывающее ту же проблематику, что и «История болезни».

Лирический герой одинаково называет своих врагов: «Два партнера — гад и жох» (АР-11-23) = «Мне кровь отсасывать не сметь / Сквозь трубочку, гадюки)» /5; 402/; «Три партнера — гнус, плут, жох» (АР-11-23) = «Но чья-то гнусная спина / Ответила бесстрастно…»(АР-11-40), — поскольку знает, что они легко могут с ним расправиться: «Не упустят ни копья» (АР-11-23) = «Где-где, а тут свое возьмут» /5; 80/; «От других, таких как я, / Перья оставались» /5; 609/ = «Тут не пройдут и пять минут, / Как душу вынут, изомнут» /5; 79/, - поскольку они — мастера своего дела: «В деле доки, знатоки, / Профессионалы» /5; 609/ = «Он дока, но и я не прост» /5; 384/; «Подпевалы из угла / Заявляли нагло, / Что разденут донага / И обреют наголо»[1982] [1983] /5; 609/ = «.Лежал я голый, как сокол, — / Раздели донага» /5; 390/.

А угроза обрить наголо лирического героя и других людей (то есть снивелировать личность, сравнять ее с остальными), также постоянно исходила от властей. Например, в стихотворении «Вот я вошел и дверь прикрыл…» начальник лагеря говорит герою: «Права со мной качаете, / А вас еще не брили»; в черновиках «Диагноза», где действие происходит в психушке, читаем: «На стене висели в рамах бородатые мужчины / (За небритого семь бритых, говорят, теперь дают), / Все — в очечках, на цепочках, все — светила медицины, / Все выстукивают — я уж думал: до смерти забьют» (АР-11-50); а в песне «Затяжной прыжок» лирический герой констатирует: «И обрывали крик мой, / И выбривали щеки / Тупой холодной бритвой / Восходящие потоки».

Такая же ситуация возникает в стихотворениях «Я не успел» и «Я скачу позади на полслова…» (оба — 1973), написанных к тому же одним стихотворным размером: «Все мои скалы ветры гладко выбрили — / Я опоздал ломать себя на них» = «Зазубрен мой топор, и руки скручены, / Я брошен в хлев вонючий на настил».

Все эти образы, безусловно, метафоричны, поскольку «сглаживание острых углов» — характерный почерк советской власти, пропагандировавшей теорию бесконфликтности (раз советская жизнь идеальна, то и конфликтов в ней быть не должно). Писатель Самуил Алешин в этой связи рассказал примечательную историю, случившуюся в 1960 году, когда Хрущев назначил Екатерину Фурцеву министром культуры. Она собрала «инженеров человеческих душ» и заявила: «Не понимаю я вас, драматургов! Что вам надо? Вот недавно я была на ткацкой фабрике. Видела одну ткачиху. Она получила орден Ленина за 30 лет беспорочной службы. И за все эти 30 лет — никаких конфликтов. Вы слышите, никаких! Вот о чем надо пьесы писать! А вам все какие-то конфликты, конфликты нужны! Ну зачем?!»327.

Высоцкий же эту гладкость люто ненавидел, поскольку для него она была, с одной стороны, символом безнадежности: «На вертящемся гладком и скользком кругу / Равновесье держу, изгибаюсь в дугу» /5; 189/ (метафорический образ мучений, которым подвергает поэта власть), а с другой — символом бессмысленности жизни, лишенной конкретной цели: «Лучше голову песне своей откручу, / Чем скользить и вихлять, словно пыль по лучу» /5; 190/. К