Сага о копье: Омнибус. Том II - Маргарет Уэйс

— Всему свое время. Свяжите им руки тетивами и поставьте на ноги. Зажгите свет, мне надо увидеть их лица… Если кто попробует кричать, немедленно прирежь…

— Свет? А если кто-нибудь заметит?

— Они примут нас за патруль ополчения.

Мужчина зажег фонарь, другой рывком поднял связанного Стурма. По лбу юноши текла кровь, но больше никаких повреждений не было заметно. Тот, кого назвали Головорезом, повертел в руках короткий меч Стурма и зашвырнул его в чащу. Стурм Светлый Меч стоял прямо и с вызовом смотрел на пленивших его, особенно на человека в бедной одежде по имени Джек.

Рейстлин узнал его — это именно он говорил, что подслушал планы гоблинов о нападении на Утеху. В голове у юного мага мгновенно, со всеми отвратительными подробностями, возникла схема действий воров.

— Значит, никаких гоблинов нет? — спросил Рейстлин, когда ему связывали руки.

— О, конечно есть, и очень много. — Джек подмигнул ему. — Приблизительно в ста милях отсюда.

— Это была уловка, — объяснил Рейстлин смотрящему с негодованием Стурму. — Они хотели заставить нас собрать все ценное в одном месте.

— И вы, парни, сейчас расскажете нам, где оно спрятано, — сказал Изящный Джек, подходя к Стурму. — Только не говори, что не знаешь, — тебя я запомнил, ты нес этот проклятый сундук.

— Тебе придется меня убить, потому что я ничего не скажу, — спокойно ответил Стурм.

— Я не собираюсь убивать вас, — покосился на него Джек. — Мертвые вы совершенно бесполезны. Но я могу заставить вас пожалеть, что вы не умерли. Головорез не любит церемониться с людьми. Сначала он отрежет тебе палец или два, потом выбьет глаз…

— Твори свои ужасы, — холодно сказал Стурм. — Я не нарушу клятву.

«Нет, лучше ты позволишь им сделать из себя отбивную, проклятый глупец», — подумал Рейстлин. Видя, что никто не обращает на него внимания, он попытался пошевелить руками, проверяя, как туго связаны запястья и нельзя ли растянуть узлы. Путы поддавались, но, чтобы освободиться, требовалось много времени. А его как раз не было.

— Может, он желает умереть, — произнес Головорез. — А вот понравится ли ему смотреть, как умирает друг? Может, тогда он запоет по-другому?

«Вряд ли», — мелькнула у Рейстлина быстрая мысль, и он предпочел не дожидаться ответа Стурма.

— Я скажу вам, где спрятаны сокровища, — тонким голосом, изображая раболепие, закричал он. — Только не мучьте меня! Я скажу все!

— Да он не знает ничего, — презрительно бросил Стурм.

Рейстлин даже ухом не повел, не отрывая взгляда от воров.

— Точно, — сказал Джек, подумав, — не знаешь. Ты с ними не ходил, мы вместе стояли у лавки кузнеца.

— Мне выболтал брат, — запищал Рейстлин.

— Брат? Это тот большой бугай? Который сам врезался в дерево? — с сомнением проговорил Джек.

— Он прошептал мне на ухо, когда я осматривал его рану!

— А ведь он прав, Джек, — вмешался Головорез. — Я слышал, как большой парень болтал что-то о лодке, а остальные заткнули ему пасть.

— Значит, лодка… — В глазах Джека появился интерес.

— Я знаю какая! Я покажу вам все, только не мучьте! — умолял Рейстлин.

— Ты трус! — загремел Стурм, неистово задергавшись. — Да я тебя…

— Заткнись! — прикрикнул Изящный Джек. — Что касается тебя, парень… Пойдешь первым, и помни, если обманешь нас, сначала прикончим на твоих глазах друга, а потом возьмемся за тебя. Вперед.

Рейстлин подчинился, место ему было известно. Он бывал там много раз прежде, собирая травы с Безумной Мэггин. Но сейчас ему предстояло найти правильный путь в темноте, да еще с убийцей за спиной, который подталкивал его острием кинжала. Стоит ему хоть раз выказать сомнение, как ему перестанут верить, а потом убьют.

Рейстлин прошел через подлесок, в поисках ориентиров, которые указали бы, что они на правильном пути. По крайней мере, он был благодарен похитителям за то, что те заткнули Стурму рот платком. А то этот будущий рыцарь в приступе честности мог выболтать всю правду…

— Эй, мы идем уже слишком долго, — подозрительно сказал Джек. — Шериф не отсутствовал так много времени.

— Уже почти пришли, — откликнулся Рейстлин, вознося молитву Богам, если они действительно есть, что был прав.

Он уже вымотался и тяжело дышал, дрожа от рассветного холода. Когда он уже окончательно уверил себя, что пошел неправильным путем и заблудился, его коснулось дуновение влажного ветра, и юноша увидел звезды, отражающиеся в воде.

Это было именно то место — Рейстлин никогда бы не смог забыть этот запах.

— Вот оно. — Он с облегчением вздохнул.

— Где?

Воры посветили фонарем в разные стороны. Свет заиграл на поверхности большого водоема, в котором окрестные фермеры мыли и поили скот. Неподалеку на мелких волнах качался маленький ялик, привязанный к дереву.

— Вон лодка! — крикнул один из грабителей.

— Сундук в ней, — промямлил Рейстлин и, видимо истощенный до предела, рухнул к подножию дерева. Оттуда юноша бросил на Стурма предостерегающий взгляд, но тот уже и так догадался о намерениях Рейстлина и тоже остановился.

— Я принесу сокровище, — проговорил Джек, — а вы будете караулить пленников.

— Угу, и позволим тебе уплыть, помахав нам ручкой. Я не вчера родился, Изящный Джек, — бросил Головорез, — поэтому пойду с тобой. А с местными пусть сидит Срезала.

— Чтобы позволить вам разделить все на две части вместо трех? Меня не проведете!

Все трое двинулись к лодке, намереваясь вытянуть ее на сушу, но в спешке не обратили внимания на красные вешки, предупреждавшие держаться подальше от этого места.

Их возбужденные возгласы внезапно сменились громким плеском и проклятиями, фонарь потух. Через несколько секунд послышались жалобные крики о помощи.

Воры угодили в смертельные объятия старой трясины.

Рейстлин быстро тер узлы, спеша освободиться, наконец, размяв затекшие запястья, вытащил кляп изо рта Стурма и взял его нож, чтобы разрезать основательно связанные руки Светлого Меча.

Крики грабителей перешли в отчаянный визг и плач.

Рейстлин отвернулся.

— Куда ты собрался? — спросил Стурм, расшнуровывая кожаный жилет. — Не можем же мы оставить их тут умирать.

— А я вот могу, — заверил его Рейстлин. — Как ты думаешь, что они собирались сделать потом с нами?

Стурм промолчал, быстро стаскивая рубашку.

— Пойдешь к ним — трясина засосет и тебя, — мрачно предупредил Рейстлин.

— Раз у меня есть шанс, надо его использовать. — Стурм напрягал глаза, стараясь лучше рассмотреть дорогу при свете звезд. — Скорее, наберем больших веток, а то долго они не продержатся. Поторопись.

— Но они — воры, Стурм! — воскликнул Рейстлин. — Убийцы!

Стурм притащил первую ветку и перебросил ее к трясине.

— Они — дети Паладайна, — сказал он, пробуя ногой зыбкую почву. — Иди сюда, Рейстлин, мне нужна твоя помощь…

— Можешь убираться в Бездну, — прошипел тот. — Вместе с детьми Паладайна.

Стурм не ответил, глубже уходя в болото. Рейстлин поколебался еще немного, но, видя, что Стурм не собирается отступать, принялся подворачивать край белой мантии, а затем двинулся за будущим рыцарем в отвратительную жижу, пускающую пузыри…

Юноши вернулись в «Последний приют», где Стурм передал связанных и угрюмых «детей Паладайна» шерифу, объяснив их грабительский план. Шериф уныло разглядывал воров: мало того что ему предстояло заняться судом, так еще и надо было объяснить гражданам Утехи, как легко его провели.

— Надо было утопить их в трясине, — проворчал он. — Никто не ощутил бы потери…

— Я ощутил бы, — натянуто ответил Стурм, но шериф, лишь покачав головой, увел заключенных к тюрьме.

Одежды Рейстлина пропитались грязью, в сапогах хлюпало. Он еще держался, но уже чувствовал боль в груди и жар лихорадки в крови. Завтра он свалится на много дней совершенно больной.

Отправившись к брату и обнаружив у того явные улучшения — Карамон больше не считал себя Королем-Жрецом, — Рейстлин сидел у огня, завернувшись в одеяло, и попивал медовое молоко, согревая горло.

— Могу я присоединиться к вам? — спросил подошедший Стурм.

— Да о чем речь, Стурм! — Карамон радостно пихнул ему стул. — Садись и выпей.

— Не смогу остаться с вами надолго — мать будет волноваться, — но я решил задержаться, чтоб извиниться перед Рейстлином.

— За что? — удивленно поднял глаза юноша.

— Я недооценил тебя сегодня вечером, — ответил будущий рыцарь. — Подумал, что…

Он замялся, и Рейстлин закончил за него:

— Ты подумал, что я жалкий трус, который продаст всех друзей, лишь бы спасти свою шкуру.

— Я ошибся, — признал Стурм. — Ты проявил мудрость и храбрость, вызвав мое восхищение.

— Спасибо, — сухо сказал Рейстлин.