Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

самого важного из всех лидеров Сопротивления, — сказал он, отчаянно пытаясь, чтобы его слова не походили на самооправдание за допущенный провал. — Вчера вечером я почти ее поймал. Сегодня я ее арестую. Не беспокойтесь — к завтрашнему утру мы будем брать террористов сотнями. Я вам это обещаю. — Он тут же пожалел о последних четырех словах, которые прозвучали слишком умоляюще.

Гёделя это не тронуло.

— Вероятно, послезавтра уже будет слишком поздно.

— Я знаю… — Дитер осекся. Линия отключилась — Гёдель повесил трубку.

Положив трубку на рычаг, Дитер посмотрел на часы. Было четыре часа утра. Он встал с постели.

Мигрень прошла, но голова кружилась — то ли от морфия, то ли от неприятного телефонного звонка. Выпив стакан воды и три таблетки аспирина, он начал бриться. Намыливая лицо, он нервно перебирал события прошедшего дня, спрашивая себя, сделал ли он все возможное.

Оставив лейтенанта Гессе возле бара «У Режи», он последовал за Мишелем Клэре к Филиппу Мулье, поставщику свежего мяса в рестораны и военные кухни. Контора выходила прямиком на улицу, жилые помещения находились на втором этаже, сад — сбоку. Дитер наблюдал за домом в течение часа, но оттуда никто так и не вышел.

Решив, что Мишель решил там заночевать, Дитер нашел бар и позвонил оттуда Гансу Гессе. Ганс на мотоцикле подъехал к нему в десять часов. Лейтенант рассказал Дитеру о загадочной пустой комнате над баром «У Режи».

— Там, наверное, есть какая-то система раннего предупреждения, — предположил Дитер. — Барменша внизу подает сигнал, если появится кто-то подозрительный.

— Думаете, Сопротивление использовало это место?

— Возможно. Я бы предположил, что Коммунистическая партия проводила здесь собрания, и Сопротивление унаследовало эту систему.

— Но как они ушли вчера вечером?

— Люк под ковром или что-нибудь в этом роде — коммунисты должны были подготовиться ко всяким неприятностям. Ты арестовал барменшу?

— Я арестовал всех, кто там был. Сейчас они в шато.

Дитер оставил Ганса следить за домом Мулье, а сам поехал в Сан-Сесиль. Там он допросил испуганного владельца, Александра Режи, и за несколько минут выяснил, что попал пальцем в небо. Там вовсе не прятались участники Сопротивления и не собирались члены Компартии, а был просто нелегальный игровой клуб. Тем не менее Александр подтвердил, что вчера вечером Мишель Клэре туда приходил. И, как сказал Александр, встречался там со своей женой.

Для Дитера это означало еще один досадный промах. Он брал участников Сопротивления одного за другим, но Флик все время от него ускользала.

Побрившись и вытерев лицо, он позвонил в шато, чтобы заказать себе машину с водителем и двумя гестаповцами. Одевшись, он направился на кухню отеля, чтобы попросить с полдесятка горячих круассанов, которые он завернул в льняную салфетку. После этого он вышел на улицу, погрузившись в прохладу летнего утра. В предрассветной тиши башни собора отливали серебром. У гостиницы его уже ждал предоставленный гестапо быстрый «ситроен».

Он дал водителю адрес дома Мулье. Ганса Гессе он обнаружил у входа в сарай в пятидесяти метрах дальше по улице. За ночь никто не входил и не выходил, сообщил Ганс, так что Мишель должен быть там. Дитер велел водителю подождать за углом и встал рядом с Гансом, поедая вместе с ним круассаны и наблюдая, как солнце встает над крышами города.

Им пришлось долго ждать. Бесполезно протекали часы и минуты, и Дитер с трудом сдерживал свое нетерпение.

Потеря Стефании тяжелым грузом легла ему на сердце, но он уже оправился после первого шока и снова обрел интерес к войне. Он думал о силах союзников, концентрировавшихся на юге или востоке Англии, о судах с живой силой и техникой, готовых превратить в поле боя тихие приморские города Северной Франции. Он думал о французских саботажниках — вооруженных до зубов благодаря сброшенным на парашютах оружию, боеприпасам и взрывчатке, готовых атаковать обороняющихся немцев с тыла, готовых вонзить нож им в спину и роковым образом подорвать способность войск Роммеля к маневру. Стоя возле двери сарая и ожидая, пока террорист-любитель закончит завтракать, он ощущал себя дураком и импотентом. Может быть, он и сумеет пробраться к самому сердцу Сопротивления, но это была лишь надежда.

Парадная дверь открылась лишь в девять часов с минутами.

— Ну наконец! — выдохнул Дитер. Он подался назад, стараясь стать незаметным для противника. Ганс достал сигарету.

Мишель вышел из здания в сопровождении мальчика лет семнадцати — вероятно, решил Дитер, сына Мулье. Открыв висячий замок, парнишка открыл ворота. Во дворе стоял чистый черный автофургон с белыми буквами на борту «Мулье э фис — вьянде».[449] Мишель сел в машину.

Дитер был весь как на иголках. Мишель позаимствовал фургон для перевозки мяса — видимо, для Галок.

— Поехали! — сказал он.

Ганс поспешил к мотоциклу, припаркованному на обочине, и встал спиной к дороге, делая вид, что возится с двигателем. Дитер подбежал к углу, дал сигнал водителю-гестаповцу, чтобы тот заводил мотор, и стал следить за Мишелем.

Выехав со двора, Мишель поехал прочь. Ганс завел мотоцикл и двинулся следом. Дитер запрыгнул в машину и приказал водителю следовать за Гансом.

Они направились на восток. Дитер, сидевший на пассажирском сиденье черного гестаповского «ситроена», с беспокойством смотрел вперед. Принадлежащий Мулье фургон было легко отслеживать, так как у него была высокая крыша с трубой наверху, похожей на дымоход. «Эта маленькая труба приведет меня к Флик», — оптимистично подумал Дитер.

Фургон притормозил на шемэн де ла Карьер и заехал во двор предприятия по производству шампанского. Ганс проехал мимо и завернул за угол, водитель Дитера последовал за ним. Там они остановились, и Дитер выскочил наружу.

— Думаю, что Галки здесь ночевали, — сказал Дитер.

— Устроим обыск? — нетерпеливо спросил Ганс.

Дитер задумался. С этой дилеммой он уже