Наемники Судьбы.Пенталогия - Юлия Федотова

Вот она и спешила домой – высказать им всё, что о них думает! И надо же было такому случиться! – споткнулась о низкий порожек между старым зданием и современной пристройкой кафедры прикладной и теоретической магии. Мало того, что едва не пропахала носом, так ещё и подмётка оторвалась! Сапог оскалился, будто пасть маленького чудовища. Воистину, беда не приходит одна!

Выругавшись на грани пристойного, девица присела, чтобы подвязать покалеченную обувь верёвочкой, да так и замерла на месте! Она услышала ГОЛОСА! В первый миг сильфиде подумалось – уж не спятила ли она? Коридор был совершенно пуст, а звуки раздавались будто откудато сверху. Но секунду спустя, Энка поняла, что с ней сыграла шутку здешняя акустика. На самом деле, голоса доносились изза дверей лаборатории профессора Перегрина. Громкие, взволнованные голоса…

Один принадлежал самому профессору, второй был незнакомым.

– А я вам говорю, не мог он самопроизвольно исчезнуть! – сердился мэтр Перегрин. – Я хранил его в золотом футляре! Он похищен! Грубо, механически похищен!

– Разве есть следы взлома? – уточнил некто.

– Нет. Замок цел, окна целы, знаки магической защиты не нарушены…

– Вот видите!

Голос профессора стал ещё более раздражённым.

– Ничего я не вижу! Вы же не считаете, будто в помещение можно проникнуть ТОЛЬКО через дверь или окно? В Староземье водится множество существ, способных проходить сквозь стены! Я уж не говорю о квалифицированных магах!

– Тогда почему вы не позаботились о безопасности стен?

– Да будет вам известно, почтеннейший, за истекшие семьсот веков существования нашего Университета, в нём была зафиксирована однаединственная кража! В пять тысяч семьсот двадцать восьмом году домовый гоблин проректора Синелиуса уволок из кубовой все веники, желая досадить поломойке Люцинде, с которой был в ссоре! – теперь голос профессора исходил ядом. – Доселе у нас не возникало нужды в специальной защите!

– Но на дверях, по вашим словам, защита стояла?

– Стояла. Чтобы студенты во время опытов не вваливались. Они, знаете ли, не всегда приучены стучаться, а я иногда забываю запереть замок! Возраст, знаете ли!

Тут незнакомец сказал чтото ещё – Энка не расслышала. Видно, собеседники удалились вглубь помещения. Спасибо, Перегрин почти кричал, иначе она так и не узнала бы, в чём дело.

– Да я же вас не собственный кошель прошу разыскать! Похищен Чёрный камень Ло! Вы понимаете, какие последствия могут иметь место?!

И всё. С этого момента собеседники перешли на шёпот. Как ни напрягала слух сильфида, как ни прижимала ухо к замочной скважине, больше ничего не услышала.

Почему эта новость так её взволновала, Энка и сама не смогла бы ответить. Ярость угасла, неприятность с Фронтоном отошла на задний план. И домой она прибежала с совсем другой новостью. Обмолвилась только: «Опять я без крыльев осталась», а потом они до самого вечера, (пока не появилась иная тема), обсуждали, гадали – кто спёр, зачем спёр, и какие такие последствия могут иметь место?

Из дневника Хельги Ингрема, подменного сына ярла Гальфдана Злого.

26 марта, вторник.

Только не подумайте, почтенные читатели (случись таковым иметь место), что это я сам! Мне бы такое и в голову не пришло по доброй воле!

Несчастье приключилось изза серых эттелийских жаб. Я забыл записать, в котором часу они принялись пробуждаться от спячки, потому что у Ильзы был день рождения. Утром меня вызвал профессор Донаван и сказал нечто ужасное!

Он сказал, что для естествоиспытателя я недостаточно собран и организован. Поэтому он, Донаван, настаивает, чтобы я завёл дневник и ежедневно заносил туда свои наблюдения, размышления и переживания, а он станет проверять записи по пятницам! Якобы, это меня дисциплинирует!

Как мог, пытался я облегчить собственную участь, уговаривал разрешить вести записи хотя бы через день. Профессор был неумолим, и дал мне единственный выходной в понедельник (в этот день я навожу порядок в виварии и возвращаюсь домой поздним вечером).

Вот так и пришлось мне идти в лавку, покупать амбарную книгу, над которой сейчас и тружусь. И чувствую себя несчастным, как никогда – таково моё первое переживание! Кстати, Меридит моё новое занятие тоже не одобряет. Говорит, оно приличествует кисейной барышне, а не воину. А Энка, та и вовсе издевается, говорит: «Ты бы ещё альбомчик для стихов завёл»! Оказывается, в Сильфхейме есть такая мода – юные девы заводят альбомы и пишут в них друг дружке коротенькие стишки преимущественно амурного содержания…

Пока мы разговаривали о нравах и традициях Сильфхейма, Ильза кудато исчезла. Но скоро вернулась. С альбомчиком! Ей так понравилась идея, что не поленилась сбегать в лавку!.. И где она только откопала эту страсть?! Я тоже хожу в лавку старика Супхубора, но ничего подобного там даже не видел – малиновый, ворсистый, с умопомрачительной медной розой на обложке! Я, понятно, очень люблю Ильзу, но вкусы её иногда ставят меня в тупик!

А потом она потребовала, чтобы мы немедленно написали ей по стиху. Энка первая взялась за дело, нацарапала какуюто галиматью вроде «любить тебя есть цель моя, забыть тебя не в силах я, люби меня, как я тебя…», сказала, что это классика жанра. Меридит написала гекзаметр из современной кентаврийской поэзии (помоему, назло, потому что Ильза не любит гекзаметры). Настала моя очередь. А я стихов вообще знаю немного, а тут, как на грех, все до единого вылетели из головы! Думалдумал, коекак, вспомнил один, из другого мира. Не знаю, отчего мне пришёл в голову именно он? Наверное, изза вчерашней неудачи с жабами. Перевёл, как сумел, и написал:

Что это так красен рот у жабы?

Не жевала ль эта жаба бетель?

Пусть скорей приходит та, что хочет

Моего отца женой стать милой!

Мой отец её приветно встретит,

Рисом угостит и не ударит,

Только мать моя глаза ей вырвет,

Вырвет внутренности ей из брюха! [5]

Очень красивый стих! Экспрессивный, образный и, в то же время, жизненный! У нас в Сехале тоже есть полигамные сообщества. Те же ванеды, например… Вот если бы только знать, что именно жевала эта жаба? По логике, это должен быть некий пигмент растительного или животного происхождения. Но растениями жабы не питаются, по крайней мере, наши, а насекомых, содержащих так много красящих веществ, я чтото не припомню. Возможно, это просто аллегория? Надо не забыть, при случае, спросить у Макса. Чтото подсказывает мне, что он этого тоже не знает. Но может уточнить через свой технический артефакт, действующий на манер магического ока…