Охота за слоновой костью. Когда пируют львы. Голубой горизонт. Стервятники - Уилбур Смит

– Колдовство пожрало большую черную корову.

– Бегите! Мы не можем с ними справиться.

– Они призраки, духи крокодилов!

Джим оглянулся на лагерь. Смоллбой опирался на баррикаду. В полном оцепенении от усталости он смотрел на бегущих врагов. Остальные сидели, некоторые молились, все еще держа дымящиеся мушкеты. Только Баккат был неутомим. Он взобрался на фургон и выкрикивал вслед бегущим воинам оскорбления:

– Я испражняюсь на ваши головы, мочусь на ваше семя. Пусть у вас рождаются двухголовые сыновья! Да отрастят ваши жены бороды, а огненные муравьи сожрут ваши яйца!

– Что говорит им этот маленький дьявол? – спросила Луиза.

– Прощается с ними и желает счастья и долгих лет жизни, – ответил Джим и с облегчением услышал ее смех.

– По коням! – закричал он своим людям. – Садитесь верхом! Пришел наш час.

Все не понимая смотрели на него, и он подумал, что его не слышат, потому что в его ушах тоже еще звучали звуки выстрелов.

– Пойдем, – сказал он Луизе. – Надо повести их.

Они побежали к лошадям, Баккат спрыгнул с фургона и последовал за ними. Лошади были уже оседланы. Ждали именно этой минуты. Джим и Луиза садились верхом, и в это время подбежали остальные.

Баккат подобрал голову Манатаси и насадил на острие ассегая. Он нес голову высоко, как римский знак с орлом. Лиловый язык королевы вывалился из угла рта, один глаз был закрыт, второй злобно смотрел.

Отряд всадников прошел через брешь в баррикаде, проделанную нгуни; у каждого с собой были два мушкета: один в руках, второй в чехле. У каждого через плечо – пояса с пулями, к луке седла привязана фляжка с порохом. Сзади на неоседланных лошадях сидели мальчики, каждый вел запасную лошадь с бочонком пороха, мешком пуль и бутылками с водой.

– Держитесь вместе, – приказывал Джим. – Не расходитесь. Нгуни, как загнанные в угол шакалы, очень опасны.

Наступая на тела и упавшие щиты, лошади добрались до открытой травянистой местности и поскакали вперед, но Джим опять предупредил всадников:

– Спокойней. Двигайтесь шагом. Стемнеет еще не скоро. Не утомляйте лошадей.

Растянувшись широкой цепью, они прочесали вельд и догнали бегущих воинов. Снова загремели мушкеты. Большинство воинов потеряло оружие и головные уборы. Услышав за собой топот копыт, они побежали, но ноги отказывали им. Они падали в траву и, как глупые антилопы, ждали залпов.

– Я не могу, – в отчаянии сказала Луиза Джиму.

– Тогда завтра они вернутся и сделают это с тобой, – предупредил он.

Смоллбой и его люди убивали с удовольствием. Подпаскам пришлось пополнять фляжки с порохом и мешки с пулями. Баккат размахивал в воздухе головой Манатаси и возбужденно кричал, догоняя очередную отбившуюся от остальных группу испуганных воинов.

– Кровожадный леший, – говорила Луиза, скача следом. Видя голову королевы, воины кричали в отчаянии и в знак покорности бросались на землю.

Перед всадниками-мстителями показались невысокие пологие холмы – именно к ним бежали разбитые отряды нгуни. Джим не разрешил своим людям ускорить темп, и по мере приближения к холмам выстрелы звучали реже: воины разбегались, целей становилось меньше.

Джим и Луиза остановились на вершине и посмотрели вниз, на широкую долину, по дну которой протекала еще одна медленная река. Склоны долины покрывали леса с великолепными деревьями и открытые луга. В воздухе стоял дым множества лагерных костров. С военной точностью на траве располагались сотни небольших крытых тростником хижин. Они были пусты. Оставшиеся в живых воины бежали: хвост удирающей армии исчез на противоположном склоне долины.

– Лагерь Манатаси! – воскликнула Луиза. – Здесь она собрала своих воинов перед нападением на нас.

– А это, клянусь всем святым, ее стада! – показал Джим. Под деревьями, на обоих берегах реки, на травянистом блюдце долины – везде пасся пятнистый скот.

– Это сокровище Манатаси. Богатство ее народа. Нам остается только спуститься и подобрать его. – Джим смотрел на скот, и глаза его блестели. Каждое стадо состояло из животных одной расцветки. Черный скот образовал темное пятно на золотом вельде и был широким пространством отделен от рыже-коричневых и пятнистых животных.

– Их слишком много, – покачала головой Луиза. – Мы не управимся с таким количеством.

– Мой милый Ежик, есть вещи, которых никогда не бывает слишком много. И среди них любовь, деньги и скот.

Джим приподнялся в стременах и направил подзорную трубу сначала на стада, затем на последних убегающих воинов. Потом опустил трубу.

– Они разбиты и сломлены. Можно прекратить преследование и подсчитать добычу.

Хотя тела нгуни усеивали все пространство, никто из людей Джима не пострадал. Только у маленького Изезе в затворе мушкета, который он перезаряжал, застрял палец, и мальчик потерял первый сустав. Луиза перевязала ему руку, а Джим объявил рану почетной. Всем, кто соглашался посмотреть, Изезе гордо показывал белую повязку на пальце.

Взглядом прирожденного скотовода Джим осматривал добычу, объезжая захваченные стада. Животные жилистые, выносливые, с массивными горбами на плечах и широкими рогами. Ручные и доверчивые, они не проявляли никакой тревоги, когда Джим подъезжал к ним. Все были в превосходном состоянии, кожа блестела, на крестцах выпирал жир. При первом осмотре Джим не заметил признаков заражения глистами, не видел слепых глаз. Но с удовлетворением увидел на горле зажившие шрамы сонной болезни, что означало невосприимчивость к ней. Он был убежден, что весь скот «просолен», то есть получил прививку от сонной болезни, иначе не выжил бы в таких количествах.

– Они гораздо ценнее, чем скот, привезенный из Европы, – объяснил он Луизе. – Невосприимчивы к африканским болезням, и нгуни вырастили их с любовью. Тегване говорил, нгуни любят скот больше собственных детей.

Зама отделился от всадников и исчез среди хижин покинутого лагеря. Неожиданно он вернулся с гримасой возбуждения на лице. Он даже не мог говорить от волнения и знаком пригласил Джима поехать за ним.

Он провел Джима к ограде из свежесрубленных стволов. Отодвинули засов, вошли в ворота, и Джим остановился в изумлении. Перед ним была сокровищница Манатаси. Грудами в рост человека лежали бивни слонов, рассортированные по длине и толщине. Незрелые бивни, некоторые толщиной с запястье, были перевязаны полосками коры и собраны в вязанки; каждая такого веса, чтобы удобно было нести быку. Крупные бивни также перевязаны веревками из коры таким образом, что их удобно привязывать к седлам для перевозки. Некоторые бивни были очень большие, но Джим не видел равных той паре, что он забрал у большого самца.