Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

Я ведь приехала учиться на актрису из Ташкента и снимала комнату в коммунальной квартире. Миша сразу же стал меня опекать и все время намекал на подстерегающие опасности в этих каменных джунглях — вокруг ходят коварные мужчины, которые обязательно бросятся на бедную девушку, соблазнят ее, обманут, погубят и т. д. В итоге у нас возник "служебный роман". Мы "репетировали" романтические поцелуи очень упорно, долго и… с удовольствием. Скоро мы начали встречаться уже не в декорациях, а в жизни. Сначала очень целомудренно — ходили, держась за руки, ничего "такого" у нас и в помине не было. Мы даже с ним спали в одной постели, нежно обнявшись, но без продолжений. Он просто старался меня не обидеть, очень бережно ко мне относился. Почти год прошел, прежде чем мы решились на полное сближение. Мне было 19, а ему уже 23… И когда наконец у нас все произошло, он вдруг надолго пропал! Помню, я так переживала, мучилась: почему? В театре мы виделись, я натыкалась на его холодное "Привет!", и все — расходились в разные стороны. Я ничего не спрашивала, не звонила, а дома каждый раз рыдала в подушку. Так продолжалось примерно с месяц. Но как-то на одном банкете мы вдруг закружились в танце, обнялись и… больше не расставались. Думаю, он испугался тогда: такой красивый петух, а тут сразу серьезные отношения, какие-то обязательства…"

В начале "служебного романа" Боярскому и Луппиан приходилось скрывать свои чувства, даже в театр они заходили через разные подъезды. Вызвано это было несколькими причинами. Во-первых, главреж Владимиров не одобрял романы внутри театра, а во-вторых, он, видимо, сам имел какие-то виды на молодую актрису. Однажды он даже вызвал Боярского к себе в кабинет и потребовал: "Не трогай Ларису!" А ей, оставаясь наедине, часто намекал на что-то возвышенное, но она, наивная, хлопала глазами, не смея поверить, что такое возможно — он казался ей уважаемым мэтром, дедушкой (Владимирову в ту пору было 54 года, он был женат на актрисе этого же театра Алисе Фрейндлих. — Ф.Р.).

В ноябре 73-го распался брак Аллы Пугачевой и Миколаса Орбакаса. Они познакомились летом 1969 года во время совместных гастролей по Тамбовской области. Через пару месяцев поженились, в 71-м родилась дочь Кристина. Но даже рождение дочери не уберегло молодую семью от развода. Впрочем, насыщенная гастрольная жизнь, которую в те годы вели Пугачева и Орбакас, не способствовала укреплению семьи. Ситуацию первое время спасало то, что они работали в одном месте — областной филармонии. Но летом 73-го Пугачева оттуда ушла, а вскоре разошлись ее пути-дороги с Орбакасом и в личном плане. Как вспоминает однокурсник Миколаса В. Морозов: "Я уже тогда говорил Миколасу, что он совершил большую ошибку. Допустим, мы едем куда-то на гастроли, которых в те времена было множество: Алла остается дома или едет с другими. Что это за жизнь? Бедой Миколаса всегда была его нерешительность. Из-за этого, думаю, и жизнь у них не сложилась. Алла — она ведь танковый человек, политрук в юбке, а Миколас рыхловат…"

Сам М. Орбакас вспоминает про развод следующим образом: "Все получилось как-то само собой. Помню, я вернулся из Ленинграда, а на столе — записка от Аллы: "Я уехала. Буду такого-то". Недели через полторы она появилась. Мы в отпуск собирались. А тут она говорит: "Я опять уезжаю". Ну ладно… Я отправился отдыхать один… Недели через две меня отозвали на работу. Потом вернулась Алла. Мы поговорили и решили пожить отдельно. Подали заявление на развод. Алла нашла вариант размена, и я переехал в Марфино. Единственное, что взял из старой квартиры, — матрас, подушку, телевизор "Горизонт" и китайский обливной таз. Причем сразу после переезда я уехал на гастроли. Потом, когда вернулся, начал обустраиваться: купил топчан, шкаф, стол, стулья…"

Однако вернемся в ноябрь 73-го.

10 ноября оказалось черным днем в биографии известного кинорежиссера Сергея Параджанова. Как мы помним, он живет в Киеве, но любимым делом — режиссурой — не занимается вот уже несколько лет. Последний его фильм — "Цвет граната" ("Саят-Нова") — был датирован 1970 годом, но картину тогда на широкий экран не выпустили. Она лежала на полке три года, пока в начале 1973 года новые руководители Госкино, решив показать свой либерализм, разрешили ее к прокату, правда, минимальным тиражом — 143 копии. Но Параджнов к ее выпуску никакого отношения не имел, поскольку отказался монтировать ленту. В итоге за него это сделал Сергей Юткевич. Таким образом, в природе существует две версии картины: авторская, которую почти никто не видел и которая находится в запасниках "Арменфильма", и фильм Юткевича, который вышел в прокат.

Что касается дня 10 ноября, то именно этим днем датировано то, что через месяц будет инкриминировано Параджанову как уголовно наказуемое деяние. Один из его близких приятелей заявит, что в этот день режиссер насильно склонил его к мужеложству. У большинства родных и друзей режиссера это заявление вызовет недоумение. Например, бывшая жена Параджанова Светлана Щербатюк расскажет следующее. В тот злосчастный день сыну Параджанова Сурену исполнялось 15 лет. Однако встретить его мальчику пришлось в больнице, куда он угодил еще в августе. Параджанов на тот момент находился далеко от сына — в Ереване, но про день рождения не забыл и специально прислал в больницу своего знакомого — того самого, который затем обвинит его в мужеложстве. Приятель принес фрукты, цветы и всем своим внешним видом выказывал прекрасное расположение духа. Глядя на него, совсем невозможно было себе представить, что перед тобой — жертва недавнего насилия. На основе этого позднее будет сделан вывод: вся история с изнасилованием была специально инспирирована киевскими властями, которым Параджанов давно встал поперек горла.

В воскресенье, 11 ноября, состоялись похороны Всеволода Кочетова. Прощание с писателем, покончившим с собой из-за психологических проблем, состоялось в конференц-зале правления Союза писателей СССР. От правительства не было никого, хотя некролог покойному подписали все члены Политбюро во главе с Брежневым. На траурном митинге выступили коллеги покойного: Сергей Михалков, Сергей Наровчатов, Анатолий Алексин, Иван Стаднюк, Феликс Чуев и др. Похоронили В. Кочетова на престижном Новодевичьем кладбище.

С 11 ноября остановились съемки фильма "Помни имя свое", который на "Мосфильме" снимает Сергей Колосов. Фильм создавался в содружестве с польскими кинематографистами и охватывал значительный период истории: с 1942 по 1973 год. Речь в нем шла о том, как во время войны русская женщина (ее роль играла супруга Колосова Людмила Касаткина) была разлучена с маленьким сыном в Освенциме. Спустя годы мать находит сына, которого все эти годы воспитывала польская женщина. Съемки начались в середине августа, в начале сентября группа уехала в Польшу, где работала до 31 октября. Затем должны были снимать павильоны, но сразу после ноябрьских праздников здоровье Колосова резко ухудшилось, и он угодил в больницу. К продолжению работы он сможет приступить только через три с половиной месяца.

А на съемочной площадке другого фильма — "Романс о влюбленных" — начались павильонные съемки. До этого, как мы помним, группа работала на натуре: в Серпухове (июль), Москве (июль-август), Севастополе (сентябрь-октябрь), Джамбуле (октябрь) и Мурманске (октябрь). Вернувшись в начале ноября в Москву, группа после праздника Великого Октября приступила к работе в павильонах "Мосфильма". К тому времени о романе Кончаловского и Кореневой знали все, что порой создавало непростую обстановку на съемочной площадке. К примеру, если мужская половина группы с пониманием относилась к этой "лав стори", то женская наоборот — с отторжением. К примеру, исполнительница роли матери Тани Ия Саввина была этим просто возмущена. Коренева вспоминает, что когда однажды случайно оказалась возле гримерной Саввиной, то услышала, как та разразилась красочным монологом в адрес режиссера и его "потаскушек". А когда Коренева снималась в эротической сцене "в ванной", Саввина громогласно объявила режиссеру: "Кончаловский, меня в Голливуд сниматься не зови, не пойду, я на это не способна!" Подразумевалось, что "развратная" Коренева способна.

В понедельник, 12 ноября, в Москве в ДК "Москворечье" прошла первая репетиция нового джазового ансамбля под управлением Алексея Козлова. Этот коллектив Козлов набрал буквально месяц назад, вместе с руководителем в него вошли девять человек. Первая репетиция коллектива, которому в скором времени суждено будет стать культовым, получилась невеселой. У бас-гитариста Сергея Сто-дольника только что умерла мать, а сам Козлов приехал на костылях — нога была еще в гипсе после перелома. Тем не менее репетиция состоялась, и весь ее ход говорил об одном — коллектив складывался неплохой. Основу большинства композиций, сыгранных в тот день, составляли арии из рок-оперы "Jesus Christ Superstar".