Грозовые Земли - Джон Робертс

— Отлично! Алак, передвигаемся немного ближе к ним, скачем вниз с холма и берем их в плен. Запомните, убивать нельзя. Мне нужно допросить всех четверых.

— Мы знаем, как это делается, начальник, — заверил его Алак.

Анса посмотрел ему прямо в глаза.

— Это не деревенщина, Алак. Может, они и не шессины, но все островитяне очень воинственные и исключительно опытные.

Алак мрачно уставился на него.

— Мы не боимся.

— Да я совсем не это хотел сказать… Ох, да забери его нечистый дух, неважно. Вперед. Время уходит.

Все чувствовали себя возбужденными перед небольшим боем, тем более что он больше казался похожим на спорт, чем на битву. А то, что взять воинов в плен требовалось живыми, придавало им еще больше азарта. Они приготовили веревки и оружие, проехали немного на север, обогнули невысокий холм и пустили кабо галопом. До островитян оставалось не больше ста шагов, когда те их, наконец, заметили.

Бритый указал на них и что-то выкрикнул. Двое других оторвались от женщин, над которыми издевались, и схватились за оружие.

Два всадника с гиканьем и улюлюканьем помчались вперед. Первый набросил аркан на одного из темноволосых воинов, но тот не впал в панику и не стал срывать с себя петлю. Напротив, он кинулся бежать прямо на всадника, резко пригнулся, чтобы избежать удара копьем, и вонзил собственное копье в незащищенный живот противника, сдернув того, пронзительно закричавшего, с седла.

Остальные всадники разразились яростными криками и окружили воинов-островитян, ставших легкой добычей для арканов. Несколько безумных минут — и островитяне, поверженные и связанные, лежали на земле, но еще один разбойник погиб, а некоторые были ранены.

— Теперь поняли, что я имел в виду? — спросил Анса, когда все кончилось. И затем более спокойно добавил: — Вы все молодцы. Они живы и могут говорить.

— Мы должны их немедленно убить! — выкрикнул один из бандитов. — Они убили Амани и Джизу!

Алак повернулся к нему.

— Амани был глупцом, кинувшись на них и надеясь взять их в одиночку! Никто не может одновременно кидать аркан и действовать копьем. А что до Джизы — ему просто изменила удача. Это может случиться с каждым в любой момент. Кроме того, мы не хотим их убивать, потому что у меня для них припасено кое-что более интересное. — Остальные свирепо закивали.

— Что мы будем делать с этими, начальник? — спросил один из бандитов, указывая на беженцев, которых поймали островитяне. Анса проехал вперед и посмотрел на них. Старик лежал мертвый. У юноши в боку зияла большая рана, а на губах пенилась кровь. Две женщины лежали на земле, раздетые и окровавленные, и громко стонали. Одна из них была девчонкой не старше одиннадцати лет.

— Долго они не проживут, — сказал Алак.

— Начальник! — всадник указал в сторону долины. Легкой рысцой к ним спешила бесконечная шеренга воинов с черными щитами.

— Как минимум целый полк, — сказал Анса. Он снова глянул на фигуры, корчившиеся на земле. Можно погрузить их на сменных кабо. Но на это не было времени. И Алак сказал верно — они умирают.

— Не надо заставлять их страдать дальше, — решился Анса. — Прикончите их. — Сверкнули ножи, и несчастные успокоились навсегда. Одновременно была убита щепетильность, которую он ощущал, думая о предстоящем допросе.

Пленников погрузили на сменных кабо, и отряд поспешил прочь раньше, чем до них донесся речитатив приближающегося полка островитян.

Они скакали до вечера. Пленники лежали лицами вниз, перекинутые через спины четырех сменных кабо. Сначала они выражали свое презрение стоическим молчанием, но вскоре поняли, что это гораздо хуже, чем просто оскорбление их достоинства. Не успели они проехать и трех миль, как удары твердых хребтов кабо по животам пленников стали доставлять им страшные мучения. С каждым шагом кабо их головы мотались из стороны в сторону, а лицами они ударялись о потные шкуры животных. Вскоре пленники начали стонать.

Алак посмотрел на них и пронзительно захохотал.

— Это их хорошо обработает, вроде как кусок мяса, который целый день пролежал под седлом. Когда мы остановимся, они как раз будут готовы к костру. — Остальные бандиты вторили его смеху.

Анса настраивался на предстоящий допрос. Он знал, жалеть островитян бессмысленно. Когда-то жители равнин пользовались дурной славой опытных истязателей, но король Гейл искоренил это. Так велико было благоговение к нему, что подданные Гейла охотно отказались от удовольствия причинять страдания врагам. Однако даже Гейл признавал, что иногда, в случае крайней военной необходимости, нужно применять самые жестокие меры, чтобы выбить из противника жизненно важные сведения.

В этот вечер они положили в костер, на котором готовилась еда, железные стержни для клеймения скота. Пленники, полумертвые от мучительной езды, без сил лежали на земле, глядя на раскаленный металл глазами, настолько затуманенными болью, что даже страх не мог пробиться наружу.

Допрос оказался недолгим. Ансе нужно было задать всего несколько вопросов, а разбойники действительно оказались весьма опытными в своем деле. Островитяне так ослабли, что ни один не продержался дольше часа. Анса разделил их, чтобы они не смогли придумать складную историю.

Была и еще одна причина, чтобы допрашивать их по отдельности. Много лет назад отец учил его, что, доведись ему делать это, воины всегда должны быть в одиночестве. Гейл говорил, что главный секрет воинов — сохранять лицо перед товарищами. Хороший воин будет героически сопротивляться, лишь бы не опозориться перед другими. В одиночку такой человек сдается очень быстро. Теперь Анса получил доказательство этому.

— Нехорошо, — угрюмо сказал Анса, сидя у костра и пытаясь смыть кислым вином противный привкус во рту.

— Ты еще молод, начальник, — заверил его Алак. — Ты скоро привыкнешь к такой работе.

— Не в этом дело, — ответил Анса. — Это было необходимо, и я не жалею. Нет, я хотел сказать, что островитяне не болели чумой, хотя она убила множество их рабов. Мне кажется, королева очень рассчитывала, что их потери окажутся не меньше, чем у нее. Хотя выбора не было. Ей пришлось воевать.

— Это правда, — кивнув, сказал Алак. — Мой народ тоже не умирал. Заболели многие, с опухолями в животах и ужасным поносом, но умерло только несколько стариков.

— Странно, как по разному действует чума на разных людей, — задумчиво сказал Анса, глядя на пляшущие языки пламени. — Я сам — наполовину шессин. Может, поэтому она меня и не затронула?

— Это все дела духов, — сказал Алак. — А спрашивать их не стоит. Радуйся, что ты жив, когда другие умерли. Твоя очередь тоже когда-нибудь придет.