Девятый. Компиляция. Книги 1-6 (СИ) - Каменистый Артем

Или я очень умен, или полный идиот — не уверен в ответе.

Присев, погладил шелковистые волосы Нью. Ей, наверное, было очень больно, но среди женщин бывают те еще загадки: никогда не знаешь, о чем они сейчас думают.

Вот и Нью не погрузилась в себя, а произнесла неожиданное:

— Дан, извини.

— Почему ты все время извиняешься?

— Я не осталась в деревне. Пошла со всеми. Я думала, что так будет лучше. Не знаю, о чем вообще тогда думала. Я боялась за тебя. Очень глупо получилось.

— Не бойся. Ничего не бойся. За меня тем более. Полежи, за тобой присмотрят. Терпи. Я ненадолго уйду.

— Куда?

— Принесу лекарство, которое тебя вылечит.

— Какое?! Что ты задумал?! Дан, я все слышала! Ни ходи никуда!

— Раз ты все слышала, то знаешь, что если ничего не делать, то ты умрешь.

— Я и так умру.

— Нет. Средство есть.

— Ты же слышал: не найти такого средства. Не ходи в холмы.

— В холмы? Даже не собирался.

— Тогда что ты задумал?

— Сказал же: принесу лекарство.

— Да не нужно мне твое лекарство!

— Не горячись, тебе вредно волноваться. И не решай за всех. Ты не только за себя в ответе, но и за Белоснежку. Ведь не хочешь ее смерти?

— Нет. Но ты же о ней позаботишься?

— Нет, Нью. Птица умирает вместе со своим стражем.

— Ты не можешь этого знать.

— Но знаю. Я однажды нашел стража. Его звали Буонис. Птица осталась с ним. Перья и несколько косточек.

— Дан…

— Молчи. Не надо ничего говорить. Лежи здесь. Обязательно меня дождись.

Склонившись, я коротко поцеловал девушку, резко поднялся, зашагал в сторону моря, на ходу приказав:

— Татлос, Нью не трогать, не переносить и не перевозить. Не надо пробовать ее вылечить, просто прижимайте повязки к ране. И навес над ней сделайте из паруса, а то солнце вот-вот припекать начнет.

— А ты куда собрался?

Как бы не слыша, я продолжал:

— Мне нужно два человека. Норп и Лотто, вы тоже со мной, привык я к вам.

— Так куда ты собрался, страж? И надолго?

— Нет. Я быстро. Возьму черное сердце — и назад.

Белоснежка, прежде не позволявшая посторонним даже пальцем себя тронуть, прекратила плакать в вышине, спикировала, ловко приземлилась на плечо, целеустремленно уставилась на море, параллельно моему взгляду.

Умная птица. Все поняла.

Глава 27

Черное сердце

— Дан, неужто тебе так недорога жизнь? — продолжал свою заунывную песню Норп.

Никак не может успокоиться. Вчерашний невольник, похоже, привязался ко мне или планы великие строил насчет будущего, а тут я, его потенциальный сюзерен и благодетель, иду на явное, по его мнению, самоубийство. Ишь как разволновался. Пусть лучше пример с Лотто берет. Тот ни слова не произнес, с самым невозмутимым видом ворочает веслом, будто на лодочную прогулку вышел, а не на такое дело. Два иридианина, последние члены экипажа лодки, тоже тихо себя ведут. Правда, шепчут что-то непрерывно себе под нос. Похоже, молятся. Но, может, им положено в такое время молиться. Их ересь молодая, не обзавелась еще общепринятыми догмами, так что обычаи их общины могут отличаться от той, где заправляет Конфидус. У него работать предпочитали по утрам, а не поклоны в церкви отбивать.

— Норп, ты же знаешь, что без черного сердца Нью не выкарабкается. Черное сердце встречается в сильных тварях. Или ты считаешь, что тварь, которую я сейчас пойду искать, недостаточно сильная?

— Я так считаю?! Да кто тебе такое сказал!? Это не просто сильная тварь: все, кто ее видел, становились ее рабами! Страшнее трудно вообразить! Столько героев погубила!

— Ты ее видел, и Лотто, и я. И мы не стали рабами.

— Когда это мы ее видели?!

— Когда баркас забирали. Помнишь, она вышла из зарослей.

— Не знаю. Я не стал оборачиваться. На нее нельзя смотреть — про это каждый знает.

— Но я смотрел — и не стал при этом ее рабом.

— А как сойдешь на берег, так непременно станешь! Зря ты на нее тогда взглянул: она тебя теперь притягивает. Манит. Сам к ней идешь.

— Я бы не пошел, не выстрели этот жирный боров в Нью.

— Твоя Нью умрет, и ты тоже, если не развернемся.

— Я не дам Нью умереть. Достану черное сердце.

— Да ты вконец спятил!

— Возможно… Знаешь, Норп… У меня была девушка. Здесь. В этом мире. Впрочем, тебе этого не понять…

— Про девок я все понимаю, у самого бывали, чай не скопец. А про мир что сказал? Я не понял?

— Не суть важно… Той девушки я не спас. Не смог. Был в другом месте. А эту спасу. Я должен. Я за нее в ответе. Она ведь беспомощнее котенка. Да и нет здесь никого дороже нее. Для меня дороже. Тебе не понять.

— Чего тут непонятного? Приклеился к юбке, такое с каждым случиться может. Пусть она тебе и по душе, пусть сильно нравится, но такого она не стоит.

— Стоит, Норп, стоит…

Иридиане синхронно бросили весла. Лотто, тоже перестав грести, впервые за все плавание раскрыл рот:

— Вас паралич разбил?!

— Здесь мелко уже… — тихо произнес один иридианин.

— И что?!

— Можно до берега дойти, воды по пояс… — пробормотал второй.

— Да у вас девки храбрее, чем вы!

Лотто остервенело заработал веслами, компенсируя падение скорости.

— Не надо. Ждите меня здесь.

— А можно мы чуть дальше отойдем? — пряча глаза, попросил один из иридиан.

— Можно.

Воды и правда было почти по пояс. Бредя к берегу, я спросил Белоснежку:

— Тварь рядом?

— Нет.

Вот когда им очень надо, эти птицы умеют отвечать коротко и по существу. Жаль, конечно, что лишь в исключительных ситуациях это проявляется, все остальное время приходится выуживать капли полезной информации из моря чепухи.

Остров встретил меня какой-то подчеркнуто зловещей тишиной. Птички если и пели, то где-то вдалеке и как-то скупо, будто за каждый «чирик» им приходилось платить золотом, кузнечики, несмотря на солнечное утро, трещали неохотно, ветер хоть и задувал, но листвой не шелестел.

Напряжение в природе меня не удивляло. Где-то здесь, среди зарослей кустов с подсыхающей листвой и кривых деревьев, бродит Вдова Лодочника. Одна из самых загадочных тварей немалого пантеона погани. О ней ничего толком не известно. Всеобщее мнение: держаться от нее следует как можно дальше. Остров, на котором или хотя бы рядом с которым ее увидели, обзаводится предупреждающей пометкой на карте, и ни один мореход, пусть даже самый отмороженный, ни за какие сокровища к нему не приблизится.

С точки зрения здравого смысла то, что я сейчас делаю, относится к острым случаям сумасшествия. Но мне безразлично мнение окружающих. Мне нужна Вдова Лодочника. Точнее, то, что может скрываться в ее теле. Единственное средство спасти Нью. Увы, девочка права: здешняя медицина не потянет такого ранения. Грязный арбалетный болт в печени — это приговор.

Нью не умрет. От бухты до острова немногим больше километра, четырехвесельная лодка прошла это расстояние за несколько минут. Я и сам рвался грести, но вовремя одумался: мешал бы другим, да и силы перед схваткой лучше приберечь. Кто знает, каково придется в бою? Каждая мелочь может пригодиться.

Еще немного, и покажется широкая прогалина, поросшая кустами. Когда-то там были поля и огороды, а теперь лишь останки домов напоминают о брошенной деревне.

Белоснежка вспорхнула с плеча, резво полетела вверх, проверещав:

— А вот теперь близко!

Ну что ж, я хотел именно этого. Воткнул алебарду в землю, поспешно натянул самый мощный арбалет, который нашелся среди трофеев. Сомнительно, что уложу тварь болтом, но здоровья от раны у нее точно поубавится. С чего-то ведь надо бой начинать?

Белоснежка кружилась метрах в двадцати над землей, что меня беспокоило. Вчера, во время схватки с поганью и бегства, она так не поднималась. Что-то сильно ее пугает. Спасибо, что прочь не улетела, пытается помочь, волнуется за хозяйку.

Да где же эта тварь?! У меня времени нет ее дожидаться!