Адептус Астартес: Омнибус. Том II (ЛП) - авторов Коллектив

Только убедившись, что сражение закончено, Браск направился к Озрику.

Озрик лежал, вытянув ноги. Ему удалось принять сидячее положение, так чтобы силовой ранец упирался в стену, но и только. Глубокие пробоины в броне искрились. В них виднелось красное мясо.

— Это было глупо, брат. — Браск перезапустил мерцающий дисплей шлема. Затем опустился на колени рядом с молодым космическим десантником и стал изучать жизненные показатели своего бывшего ученика и друга. Оба сердца бились слабо, дыхание неровное. Доспех накачивал Храмовника медицинскими препаратами из фармакопеи, но раны оказались слишком тяжёлыми и ни лекарства, ни врождённые дары тела не могли остановить кровь. Ярко-красная жидкость лилась из трещин в броне, окрашивая землю. Её было слишком много.

— Я хотел произвести на тебя впечатление, брат, — ответил Озрик. Он попытался усмехнуться, но зашёлся ужасным булькающим кашлем. Ему потребовалось время, чтобы прийти в себя. — Возможно, если бы я взял его голову, — тяжело дыша, продолжил он, — ты, не колеблясь, представил бы меня в круг чести.

— Возможно. Но вместо этого честь убить вожака досталась Маркомару.

— Значит не всё потеряно. Ты должен дать ему последний шанс. Я взял бы его в оруженосцы, если бы не умирал.

— Лежи неподвижно. Молчи. Тебя тяжело ранили, — тихо произнёс Браск. Он положил руку на шлем Озрика, словно отец, который касался лба больного ребёнка. Братья были единственной их семьёй, единственной роднёй.

Озрик протянул дрожащую руку и сжал предплечье Браска. — Я сражался хорошо, не отказывай мне в этом.

— Ты сражался хорошо, друг.

Браск встал. Слабая рука Озрика соскользнула с доспеха и лежала, согнувшись на грязной земле. Голова свесилась. Санитары и сёстры Розы бежали к лежавшему космическому десантнику. Они не скрывали слёз, увидев повергнутого ангела своего бога.

Сестра Роза была с ними, в крови, но живая. — Мы сделаем для него всё что сможем, — сказала она.

Храмовник пожал плечами, словно не имело значения, будут они что-то делать или нет, хотя это значило для него очень много. Он показал на растущую лужу крови под Озриком. — Смотри, сестра! Как ты и сказала, есть только кровь. Все мы истекаем ей. Могучие и кроткие, высшие и низшие. Кровь верующих питает землю каждого имперского мира, и это верно. Запомните его, запомните кровь, которую он пролил за вас.

Санитары изо всех сил старались положить облачённое в броню тело Озрика на носилки, которые оказались слишком короткими для него. Браск бесстрастно наблюдал. Потеряв терпение, Роза разозлилась и послала за медицинскими сервиторами. — Быстрее! Он умирает!

В шлеме Браска жизненные показатели Озрика стали беспорядочными. Осталось недолго.

— Не бросайте его тело. Он должен сослужить ещё одну службу.

— Да, брат, — ответила сестра.

Астартес не сводил взгляда с умирающего брата. — Смотри, чтобы вы были готовы к отходу, сестра. Орки вернутся. Выступаем через десять минут.

Не оглядываясь, он зашагал к “Катафракту”.

Гай Хейли

Сезон теней

Сезон огня затихал. Вулканы Армагеддона исторгали последние столбы пепла. Умирающие ветры подгоняли заключительные сезонные штормы, сменяясь неподвижностью. Иссушающая жара уступала короткой вулканической зиме. На полюсах планеты выпал грязный снег.

Начинался сезон теней.

В мирное время прекращение бурь означало передышку. Сезону подходило его имя, потому что становилось темно и прохладно. Время тянулось медленно, но оглушительная промышленность никогда не останавливалась. Это год выдался иным, удушливого пепла будет не хватать. Едва небеса стали светлеть, как вновь вспыхнуло пламя войны. Орки покинули укрытия и снова двинулись на ульи Армагеддона.

— Ещё один заряд, брат! Быстрее!

Стоял сумеречный полдень, пепел застилал солнце, которое тускло светило на недавно подвергшийся нападению полевой госпиталь. Его собирались оставить в ближайшее время. Внутри прорванных укреплений торопливо работали Чёрные Храмовники.

Брат меча Браск командовал недавно действовавшей на Армагеддоне и понёсшей большие потери разведгруппой. Он бросил громоздкий пакет взрывчатки брату Санно с той же лёгкостью, с которой обычный человек бросил бы яйцо. Санно поймал его в воздухе и звучно положил на опору коммуникационной вышки. После того, как планетарную сеть связи вывели из строя, её уже давно следовало уничтожить, как педантично и настаивали Адептус Астартес.

Натянутые тросы стонали под порывами ветра, вокруг распорок ненадолго появлялись завесы пыли. Браск взглянул на небо. Диск солнца был похож на дыру в тёмной ткани. Оно светило ярче, чем во время вчерашних бурь, но пока ещё на него можно было смотреть незащищёнными глазами.

С крыши на противоположной стороне лагеря Донеал, неофит Санно подал им сигнал, подняв руку и прочертив круг указательным пальцем.

— Это последний, брат, — произнёс Санно, возвращая внимание Браска с тёмных небес. — Донеал и Маркомар закончили.

— Хорошо. Мы ничего не оставим оркам, — раздался сквозь вокс-решётку шлема ответ Браска.

— Тогда к “Катафракту”.

— Не будем медлить. Неофиты, следуйте за нами.

— Слушаюсь, повелитель, — дружно ответили два молодых космических десантника.

В полевом госпитале кипела бурная деятельность. После прошлой атаки вдоль каждой дороги валялись трупы орков. Стонали умирающие гвардейцы. Перекрикиваясь, отделения Йопальских контрактников торопливо забирали оборудование и снаряжение из префабрикатумов и у мертвецов, разбирали обломки на пути эвакуации. Время от времени голоса заглушал гул машин. Бульдозеры с рёвом растаскивали визжащие груды металла. Техника в сортировочном парке запускала вхолостую двигатели, прочищая их от пепла.

Одинокая подгруппа Чёрных Храмовников крестового похода Пепельных Пустошей собралась возле своего “Носорога” “Катафракта”.

— Сколько осталось времени, повелители? — спросил Донеал.

— Мало, парень, — ответил Санно. — Мало.

— Хотя бы небо за нас.

Браск мрачно посмотрел на неофита. Обычно жизнерадостный Храмовник сейчас не был расположен к оптимизму.

— Сезон теней ещё не вступил в свои права. Это ненадолго, — произнёс он и снова поднял голову, что-то высматривая в небесах. — Откровенно говоря, мы зависим от погоды, какой-бы она ни была.

Донеал молча попросил объяснений.

— Пепельные бури с лёгкостью могут убить, зато они маскировали нас, неофит, — пояснил Санно. — Поднимая клубы пепла, мы позволим оркам обнаружить конвой за несколько миль.

Браск кашлянул в знак согласия.

“Носорог” Храмовников располагался у выезда с центральной площади госпиталя. Яростные абразивные ветра Армагеддона содрали с него всю чёрную краску. Впереди на крыше стоял штурмовой болтер на поворотном станке.

Санно улыбнулся за обезличенным шлемом “Крестоносец”. — Двигатель “Катафракта” выключен, но он готов, брат. Ты чувствуешь его нетерпение?

— Не чувствую, — ответил Браск. — Я не столь близок с духом-машиной.

— Какой стыд, брат. Его святая душа жаждет мести. Он знает, что Озрик пал и хочет отомстить.

Озрик погиб в сражении с орками. Он был последним неофитом Браска, прежде чем тот стал Братом меча. Он был его другом.

За БМП по периметру центральной площади выстроились друг за другом семь больших трейлеров. Их двигательной силой служили двухэтажные тягачи. На бронированных кабинах установили сдвоенные тяжёлые стабберы на шарнирных лафетах. Каждый тягач оснащался шестью парами колёс высотой с человека. К ним присоединили массивные полуприцепы, загруженные отдельными контейнерами. Их построили по тому же СШК, что и префабрикатумы. Если бы у Храмовников оставалось время для обычной эвакуации госпиталя, то медицинские палаты поставили бы на вершине контейнеров, как ребёнок ставит кубики, но времени не осталось, а госпиталь требовалось уничтожить.

Санитары-ординарцы и сёстры-госпитальеры выходили из опустевших палат, перенося последних самых тяжелораненых пациентов. Браск задумался, в какой грузовик отнесли тело Озрика.

— Брат Санно, к “Катафракту”, — приказал он. — Неофит Донеал, оставайся со своим наставником. Станьте за оружие “Катафракта”. Смотрите в оба.

— Есть, повелитель.

— Неофит Маркомар, у тебя не осталось наставника. Пока тебя не выберут снова — ты остаёшься со мной.

Послушник молча последовал за ним. Он потерял своего рыцаря несколько дней назад, ещё до того, как отделение наткнулось на госпиталь, и вёл себя замкнуто.