Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas - Кассандра Клэр

Симус поднял глаза — синие и удивительно красивые на его разбитом лице.

— Если ты украдешь ее у меня только ради того, чтобы продемонстрировать всем, на что ты способен, и снова причинишь ей боль — клянусь, я убью тебя. Не знаю пока, как — но… я найду способ. Ты можешь умереть — я знаю. Хотя ты и Малфой.

Драко лишь ошарашено хлопал глазами.

Позади раздался щелчок — дверь кабинета распахнулась, вошел Дамблдор и замер в молчании. Когда он заговорил, голос его был тих, мрачен и серьезен:

— Садитесь. Оба. Будьте любезны.

Драко опустил глаза к пресс-папье в руке, удивился — оно было розовым с вырезанным из изумруда сердечком (странно, как же он не заметил этого раньше?) и, положив его обратно на стол, сел. Симус сел рядом, стараясь устроиться как можно дальше от Драко.

Дамблдор переводил глаза, полные усталого смирения, с одного юноши на другого.

— Что ж, я слышал о происшествии в музее. Я повторю избитую фразу и скажу, что поражаюсь вам обоим: ведь никто из вас не является сторонником физического насилия.

— Ну, так они же отобрали у нас палочки, — заметил Драко, с удивлением услышав свой голос. Вообще-то он хотел сказать совсем не это, — сэр, — слабым голосом добавил он.

Симус метнул в него полный отвращения взгляд.

— Профессор, это вышло случайно…

— Это я первый начал, — взмахнул ресницами в сторону Симуса Драко.

— Точно, он, сэр, — демонстративно игнорируя его знаки, продолжил Симус.

— Да, — кивнул Дамблдор, — я в этом совершенно уверен, — он перевел глаза на Драко, и у того сердце ушло в пятки. — Вы опозорили школу, однако куда важнее, что вы опозорили сами себя. Оба, — он взглянул на свои сложенные руки и снова вернулся к виновато заерзавшим на стульях юношам.

— Двадцать очков с Гриффиндора и тридцать со Слизерина. И вы оба будете наказаны. Арестом. Месяц вам, мистер Финниган. И вам, мистер Малфой, — взглянув на их полные ужаса физиономии, он, казалось, едва сдержал улыбку. — Наказание вы будете отбывать вместе, надеюсь, что в конце вы сумеете подробно написать о житье-бытье друг друга.

— Да про житье-бытье Финнигана я могу хоть сейчас написать, — раздраженно протянул Драко. — Родился, наелся картошки, наигрался в квиддич, перепихнулся, наелся картошки, умер.

— Спасибо, мистер Малфой, — холодно поблагодарил его Дамблдор, — пожалуй, вам потребуется пара месяцев ареста.

— Это хорошо, — стрельнул глазами в Драко Симус. — И я думаю, тебе надо оплатить ущерб, который понес из-за тебя музей, самодовольный индюк.

Драко взглянул на Симуса и вежливо заулыбался.

— Это было малфоевское крыло музея. Вряд ли я соберусь платить, коль скоро мы сами это основали, ясно?

Симус некстати покраснел и умолк.

Дамблдор кашлянул:

— Благодарю вас, мистер Финниган. Думаю, с вами мы закончили.

Все еще пунцовый, Симус поднялся и вышел из кабинета, едва удержавшись от соблазна со всей силы хлопнуть дверью. Драко почувствовал это и улыбнулся, однако, когда он взглянул на Дамблдора, улыбка растаяла, как апрельский снег: взгляд Дамблдора был так пронзителен, что у Драко появилось ощущение, что ему буравят голову.

— Мистер Малфой, я уверен, что были веские причины, которые сподвигли вас на это поведение, — они известны одному Мерлину да вам. Однако столь безжалостному использованию искренних чувств других людей прощения быть не может — никому не известно, чем все могло закончиться.

Драко с трудом проглотил комок в горле и уставился в пол. Гарри бы на его месте был просто в ужасе, Драко же чувствовал смятение. Эх, знал бы Дамблдор, что они пытались сделать…

— Я понимаю, сэр… Мне очень жаль…

— Мне не нужны ваши извинения, — отрезал Дамблдор, — вы должны извиниться перед мистером Финниганом. Публично. Более того… — директор неожиданно смолк и, поднял глаза, Драко увидел, что тот смотрит на него с бесконечной усталостью, его лицо на миг стало древним, осунувшимся, будто хрупким. — Драко, — снова начал он, — я понимаю, что поставил вас с Гарри в ужасное положение. Я знаю это и очень сожалению. Я мечтал бы сделать больше — но, увы, боюсь, что я не в силах.

— Директор… — порывисто произнес Драко, — то, что вы мне сказали неделю назад — ну, про моего отца и родителей Гарри — вы считали, что я должен это ему передать?

Дамблдор покачал головой:

— Боюсь, что это тебе решать. Однако… я бы сказал, что да, должен. Что-либо скрывать — не самое мудрое решение.

Вздохнув, он снова покачал головой.

— Полагаю, на этом все. Не ходи к мадам Помфри по поводу твоих ссадин — надеюсь, что ты сумеешь потерпеть. Заодно и подумаешь на досуге о том, что они могут значить.

Драко кивнул, с трудом понимая намек, и тут Дамблдор улыбнулся ему — по-настоящему, хотя и немного устало.

— Прекрасно, — произнес директор, — сейчас понедельник, и уже перевалило за полдень. Я знаю, что вы встречаетесь в арсенале. Ступай. И передай от меня привет Гарри.

В холле у кабинета Дамблдора царила тишина, единственное, что ее нарушало, — тиканье старинных медных часов в углу. Джинни, стараясь не обращать внимание на этот навязчивый звук, нервно ждала, когда же дверь наконец-то откроется. Едва все вернулись в школу, как тут же разбежались по своим гостиным, сплетничать. Гермиона куда-то исчезла с мантией-невидимкой в руке, Гарри отправился ждать Драко, а Рон… хм, она не знала, куда девался Рон, как только они вернулись, он куда-то тут же ускакал. Она, в общем-то, не возражала: услышав, как Гарри сказал Гермионе, что Симуса и Драко отправили к директору, она, ни секунды не раздумывая, направилась туда.

Прошло четверть часа. Она ждала. Внутри зарождалось смутное чувство вины. Словно эта драка была целиком на ее совести — ведь она, хоть и невольно, стала ее катализатором…

Самое ужасное, — переполняясь несчастьем, подумала она, — это то, что какое-то не самой лучшей ее части драка понравилась… Ей никогда не приходило в голову, что Симус может взорваться таким же гневом и страстью, как и Драко…

Она вздрогнула: дверь кабинета Дамблдора открылась, одна ждала, кто из них появится, — может, сразу оба?

Симус.

Увидев, как плохо он выглядит, она с трудом удержалась, чтобы не открыть рот, — она и представить себе не могла, что все так ужасно: основной части драки она не видела и думала, что все было понарошку. Однако ссадины Симуса выглядели совершенно настоящими: под глазом багровел синяк, нижняя губа распухла, раза в два увеличившись в размере.

— Господи, — невольно выдохнула она, — Симус…

Он опустил глаза и взглянул на себя: белая рубашка и серый свитер были забрызганы кровью.