Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 - Кира Алиевна Измайлова

спрятав на мелководье под камнем. Так было нужно, иначе травяные волокна живо бы высохли и сделались ломкими на воздухе, вдобавок нужно было проделать с сетью кое-что еще. — Час близок.

— Если боишься не справиться, лучше и не берись за дело, — проскрипел дуб.

— Не слушай его! — тут же вспылила яблоня. — Коли рассуждать, как этот твердолобый, так нужно вовсе с места не двигаться, вот как мы… И даже не цвести и не плодоносить — что проку-то, все едино помрем рано или поздно, так или иначе!

— Нет уж, умирать я не собираюсь, — усмехнулась я, — но мне что, я всегда могу уйти на дно морское, куда фее нет ходу! Правда, если и море замерзнет, как в том мире, не долго мне придется наслаждаться вольными волнами… А потому, деревья-защитники, мне потребуется ваша помощь. Знаю, вы подняли всю окрестную растительность на защиту этого края, знаю, как удерживали врага, но… Теперь уже осень.

— К чему ты клонишь?

— Враг должен пройти, — негромко сказала я. — Не люди, нет, еще не хватало отбиваться от воинов Оллемана! Не до того… Но крохотная лазейка для феи должна найтись. Она уже являлась сюда, не иначе, проскользнула с ветерком…

— Это дерево в лесу свалили, она и просочилась, — мрачно сказал дуб. — Не успел шиповник прореху запутать. Но и то, ей едва хватило сил, чтобы околдовать твою подругу.

— А уж от крапивы она живо удрала, — захихикала яблоня. — Знай наших!

— Вот такая лазейка мне и нужна, и даже побольше, чтобы фея смогла появиться во плоти. Иначе… иначе не знаю, сколько еще придется ждать, — произнесла я и повторила свою мысль: — Ожидание — хуже всего, у всех уже терпение на пределе, кровь у братьев горячая… И неизвестно, что случится, если не бросить вызов прямо сейчас!

— Сделаем, — ответил за всех дуб, помолчав. Видно, деревья советовались по-своему, безмолвно. — На сам перелом осени?

— До полуночи, — ответила я, подумала и поправилась: — За два часа до заката. Если мне не хватит этого времени, то…

Они шумно вздохнули, но промолчали.

— Тебе, кажется, нужно что-то еще, — произнес вдруг орешник. — Оружие? Но оно у тебя уже есть!

— Да, но… не совсем такое, как мне хотелось бы, — сказала я и приложила руку к его коре. — Не хочу говорить вслух…

— А, — ответил он спустя минуту. — Это можно. Ради такого дела не жаль!

Толстая ветка, хрустнув, обломилась у самого основания, и я взяла ее. Убрать эти вот сучки…

— Не убирай, — предостерег меня орешник. — Видела рогатины, с которыми охотятся на вепрей и медведей? Там непременно есть перекладина, иначе зверь может насадить себя на рогатину и добраться до охотника!

— И верно… — прошептала я. — Рыбина-то этак не выпрыгнет… Спасибо вам, деревья. Не знаю, свидимся ли снова, но… берегите эту землю. Берегите Эрвина и его братьев. А я, если стану морской пеной, непременно прольюсь над вами хорошим дождем!

— Погоди ты загадывать, — проворчала яблоня. — Рано помирать-то собралась… Совсем еще росток зеленый, только расцвела, даже завязи не дала, а туда же!

— Засуха не спросит, так здесь говорят? — улыбнулась я и пошла прочь, крепко сжимая в руке ровный ореховый стволик. Ну и пучок крапивы заодно: у меня совсем закончилось волокно!

* * *

Время вновь полетело вскачь: вот только что сад был зеленым, а вот уже гроздья калины налились рубиновым цветом, а рябина давно уж стояла огненно-рыжей, как лисица зимой… Заалели листья дикого винограда, особенно яркие на фоне темной хвои сосен и можжевельника, и только шиповник еще цвел — его первые ночные заморозки, казалось, вовсе не трогали. Цветы стали мельче, только и всего, зато запахли тоньше и нежнее, не так оглушительно-сладко, как летом.

Море тоже дышало зимой. Закаты сделались пронзительно-яркими и холодными, даже те, что предвещали ясную погоду, а от дыхания уже порой поднимался парок, будто в холода.

— Уже скоро, да? — спросил Эрвин как-то поутру.

Он стоял у окна, глядя вдаль, на маяк, а я расчесывала волосы. Это было делом долгим, но я привыкла, а ему нравилось наблюдать за мной. Только не сегодня, сегодня мужу не сиделось на месте, и я чувствовала — его снедает какая-то странная, непонятная тоска…

— Да, — ответила я и вздрогнула, услышав далекий птичий крик — на побережье собирались последние стаи, им давно уже пора было отбыть за море на зимовку, а эти что-то припоздали.

Эрвин дернулся, как от удара, поежился и с треском затворил окно.

— Я боюсь… улететь за ними, — сказал он, не глядя мне в глаза. — Когда я слышу эти крики, внутри что-то сжимается, и я вспоминаю небо, высоту… И братья рядом со мною, и все еще живы… Не знаю, как бороться с этим. А если не бороться, я, чего доброго, однажды снова очнусь в вышине и думать забуду о том, что был когда-то человеком…

Я подошла и обняла его за плечи.

— И братья боятся, — продолжил он. — Близнецам не так страшно снова сделаться птицами, как расстаться, поэтому они и неразлучны днем и ночью. А Герхард не отходит от Селесты, но не потому, что так уж тревожится за нее. Ему кажется, что она сумеет его удержать, если вдруг…

— А ты думаешь, не сумеет?

— Не знаю, — покачал он головой. — Сейчас она больше думает о ребенке, чем о муже, так мне кажется. Кто разберет…

«Кого она выберет», — закончила я его мысль. Что ж, мне не хотелось бы оказаться на месте Селесты.

— Послезавтра, — проронил он, а я кивнула, потому что не было смысла тратить слова попусту.

Мы давно уже сказали друг другу все, что могли сказать…

Послезавтрашнее утро выдалось ясным и ветреным, и небо было лишь едва заметно подернуто тонкими перистыми облаками.

«Быть буре, — задумчиво произнесла старая Берта, потом пожевала губами и добавила: — Но не сегодня. Или сегодня? Вот ведь, селедка старая, не могу разобрать!»

До заката было еще далеко, а Эрвин вдруг сделался беспокоен.

— Что с тобой? — спросила я, видя, как он мечется по кабинету, словно зверь в клетке.

— Не знаю, — встряхнул он головой. Черная челка упала ему на глаза, и он отбросил ее таким привычным, таким родным жестом… — Я все время слышу лебединый клич, но ведь этого не может быть, Марлин, верно? Окна закрыты, ветер не в нашу сторону, так откуда… Почему мне кажется, что это братья зовут меня? Нет, не просто зовут, просят о помощи!

— Может быть, не кажется? — шепнула я, но Эрвин услышал и замер на месте.

— Что же делать?

— А ты будто