Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

– От василевса прислали. Пришла хеландия от херсонского стратига.

– И что? – Феофан повернулся к нему, за ним повернулись шедшие сзади помощники, нагруженные позолоченным железом.

– Херсонес осажден хазарами Песаха, со стороны моря под ним стояли русы, но ушли на запад. Стратиг Кирилл просит у василевса помощи, а Роман август приказал передать предположение, что и те русы, из Таврии, отправились на соединение с теми, что были в Болгарии и могут угрожать нам…

– Когда будет возможность, передайте стратигу Кириллу мое нижайшее почтение и глубочайшую благодарность за своевременное предупреждение! – Ядом, который Феофан вложил в эти слова, можно было бы отравить десяток самых упрямых василевсов. – Что бы я без него делал!

Так колокол Божий позвонил над Константинополем в третий раз, но за шумом военных приготовлений его почти никто не услышал.

* * *

Когда пришли вести, что скифское войско уже в Мидии и до Босфора ему остался один дневной переход, василевс Роман приказал новообразованной мере выступать. Из пятнадцати оставшихся в Неории хеландий отчаянными усилиями удалось спустить на воду одиннадцать. Четыре лишних страта были распределены по ним, в дополнение к семи сотням спешенных катафрактов из тагмы схол. На каждой хеландии были установлены по три бронзовых огнеметных сифона – один спереди на носу, под навесом палубы, и два по бортам. Каждый хеландарий из числа гребцов имел щит, шлем, наручи, поножи, меч и дротик. У стратиотов, помимо этого, имелись еще кольчуги и луки. Не рассчитывая на один только «влажный огонь», на палубы загрузили токсобаллисты – устройства, метавшие небольшие стелы, называемые «мышами». Ибо, не в пример «влажному огню», они могли поражать врага при любом ветре и волнении на воде.

Однако то ли патриарх усердно молился, то ли Господь сжалился над избранным народом – погода выдалась хорошей. Последний молебен, уже на причале Неория, сам патриарх Феофилакт служил при ярком солнце. Лишь легкий ветерок колебал красные стяги с крестом и длинными ленточными «хвостами».

Спаси, Господи, народ Твой

И благослови достояние Твое,

Победы царям

На варваров даруя и

Твое сохраняя

Крестом Твоим общество…[169] –

разносилось над причалами военной гавани, над водой Кераса, видевшего немало варваров и не раз спасенного победительной силой креста.

На прощание патриарх вручил Феофану военный крест из собственной сокровищницы – не простой, а с частицей пояса Девы Марии. В половину человеческого роста, позолоченный, обильно украшенный самоцветами и эмалью, тот сиял под летним солнцем и сам казался разящей врагов Божьей молнией.

Перед каждой хеландией у причала выстроился его страт: около ста гребцов, перед ними кентарх со своим помощником-мандатором, за ним – четверо кормчих, по двое на два руля, протелаты-загребные, по шесть сифонаторов, ответственные за якоря, по трубачу на каждый корабль. Отдельно выстроились стратиоты из тагмы схол: вместо привычного конного строя им предстояло выступить в качестве лучников на палубе хеландии, но они, отобранные и выученные бойцы, могли сражаться и так. Здесь же был их доместик Зенон: ему тоже предстояло выйти в море как заместителю архонта меры.

А впереди всех стоял патрикий Феофан, новоназначенный стратиг. На нем было полное боевое облачение: золоченый панцирь Льва Пятого с новыми кожаными частями, золоченый шлем с образком Божьей Матери, красный мантион с золотой застежкой на правом плече, наручи и поножи, тоже золоченые. У пояса висел меч в дорогих ножнах – Феофан не умел им пользоваться, но понимал, что стратиг должен выглядеть, как положено. Из-под панциря и кавадия виднелась дорогая шелковая одежда с золотой каймой. Во всем этом протовестиарий чувствовал себя непривычно подтянутым и мужественным, грозным и величественным – точь-в-точь святой Георгий с храмовой мозаики, только постарше и чуть покруглее. Но широкий красный плащ скрадывал неуместную для полководца полноту.

– Сегодня, дети мои, мы выступаем навстречу нашему старому врагу – северным варварам, – начал Феофан, отчетливо ощущая, как впитывает его напряженный высокий голос каждый из трех тысяч слушателей. – Богохранимый василевс наш Роман повелел мне вести вас в бой и вот что поручил передать вам. Мы, ромеи, – избранный Богом народ, защитники истинной веры и наследники святого Константина, при ком обретено было Спасительное древо Святого Креста в Иерусалиме. А избрав нас, Господь возложил на нас долг – защищать веру и вести все народы к спасению и вечной жизни. От создания нашей державы мы окружены самыми свирепыми из варваров: турками, аварами, печенегами, болгарами, хазарами, сарацинами и русью. Богом определено нам сражаться против сил тьмы. Я хорошо знаю, что война – большое зло и худшее из всех зол, но наши враги видят в пролитии нашей крови свою добродетель и заслугу. Однако мы, с Божьей помощью, можем и сопротивляться им, и одержать победу. Нас только три тысячи, а перед нами – двадцать тысяч скифов. Но не себя, не свои дома защищаем мы ныне, но Царство Божие на земле. Идолопоклонники – враги Господа Бога нашего. Христианские воины проявляют свое мужество в борьбе с кровожадными врагами и отдают тело свое и душу за христианский народ. Почти с самим Аресом предстоит вам ныне сразиться – ибо архонт русов Ингер лично возглавляет свои войска, что уже топчут нашу священную землю. Как всегда в такие дни, мы все вместе молим Господа, чтобы сохранил главу василевса, укрепил его руку, подчинил ему все варварские народы, что желают войны, и даровал нам долгий и нерушимый мир. И вот сейчас мы говорим: Господи, помилуй! И твердо знаем: крест победит!

С этими словами Феофан протянул руку к большому позолоченному кресту, что держали перед патриархом.

– Господи, помилуй! – хором откликнулись тысячи голосов. – Крест победит!

Крест вознесли на главную хеландию, куда поднялся и сам Феофан, и там поставили на корме, где надлежало находиться стратигу. Под пение труб хеландии отчалили и тронулись из военной гавани в Керас, а оттуда – в недалекий Босфор. Солнце сияло, и легкий попутный ветер шевелил яркие стяги, осененные крестом.

* * *

В день, когда русские лодьи вошли в Боспор Фракийский, погода выдалась прекрасная. Ярко светило солнце, дул легкий встречный ветер, не мешавший гребцам.

Эту ночь русы провели недалеко от устья Босфора. На земле василевса они находились уже несколько дней. Последним болгарским городом, сохраненным после того как Петр вернул Роману почти все завоеванное Симеоном, был Несебр. Туда войско не заходило, обошло морем, и после Несебра расстались с Бояном. Соблюдая уговор, Ингвар не трогал принадлежащие царю Петру селения и хранил мир до белокаменного столпа на нынешней