Достойны ли мы отцов и дедов (СИ) - Сергеев Станислав Сергеевич

— Я пока ничего не могу ответить определенного, уж слишком все выглядит фантастично.

— Я понимаю. Но дело в другом: Сталин, получив в свои руки такой козырь, не остановится…

— Допустим, но мы должны все перепроверить, прежде чем предпринимать определенные шаги.

— Конечно, я это понимаю, поэтому и даю вам определенное время.

— Скажите, Вильгельм, а что вас заставило действовать… столь торопливо?

Канарис снова улыбнулся.

— Под Вязьмой, где окружены несколько русских армий, пришельцы снова вмешались в ход сражения, и уже весьма большими силами с использованием боевых летательных машин, у вас они называются геликоптеры, но таких воздушных монстров точно нет. В результате одного ночного боя с полком русских из будущего седьмая танковая дивизия Вермахта была практически полностью уничтожена. За одну ночь было потеряно больше пятидесяти танков и больше шести тысяч человек. После нанесения удара пришельцы снова исчезли, чтобы потом появиться в другом месте. После нас они смогут перебросить десант даже на улицы Лондона…

Мензис не стал смеяться. Конечно, история невероятная, но Канарис не стал бы идти на такой примитивный подлог в столь серьезном вопросе. И если это все правда, то без принятия экстренных мер мировая политика может претерпеть серьезные изменения.

Мензис, задумчиво рассматривая фотографии, медленно проговорил:

— Хорошо, адмирал. Мы вас услышали…

Оба собеседника понимали, что начинается новая война, результаты которой было трудно предугадать.

Конец пятой книги.

Станислав Сергеев

Время войны

Книга шестая

Особая благодарность за помощь при написании книги и конструктивную критику:

Сергею "Мозгу" Павлову, если б не его нравоучения и потрясающая эрудиция, то наверняка и первая книга не появилась бы на свет.

Отдельная благодарность Олегу Дегтяреву, старому другу, Игорю Вадимовичу Мамчуру и всем товарищам-единомышленникам с интернет-форумов "Черное Солнце" и "Самиздат".

Путешествия во времени становятся обыденностью, и выжившие в пламени Третьей мировой войны люди принимают самое активное участие в защите Родины в 1941 году. На фоне интриг, предательства и попыток захватить аппаратуру перемещения во времени перед потомками разворачивается картина одного из самых грандиозных и знаковых сражений Великой Отечественной войны — битвы за Москву. Аляска, Аргентина, Антарктида — подполковнику Оргулову и его соратникам приходится по всему миру бороться с врагами, желающими поживиться знаниями и технологиями из будущего.

Пролог

Снова лето, снова лес и снова я в маскировочном костюме, обвешанный оружием, осторожно пробираюсь, стараясь не создавать лишнего шума, тщательно прислушиваясь к окружающей обстановке. Так же как и в прошлый раз, там, куда я иду, грохочет артиллерийская канонада, и мои соотечественники снова схлестнулись с немцами. Как это все знакомо. Только сейчас я не один и со мной идет старая и проверенная команда: Санька Артемьев с женой Катей и Егор Карев.

Вроде тот памятный рейд, когда я был один и мог полагаться только на свои силы, состоялся не более полугода назад, а кажется, что прошла целая вечность. Тогда было трагическое лето 1941 года, я шел один в Могилев, неся под бронежилетом пакет с секретной информацией по ядерному оружию. Окрестности города на тот момент уже представляли собой огромное поле боя, где в кровавом поединке сошлись советские войска под командованием генерала Романова и рвущейся на восток 2-й танковой группой Гудериана. Мне волей-неволей тогда пришлось стать участником тех памятных событий и воевать наравне со своими предками в Могилеве до самого падения города.

Сейчас все немного по-другому: на дворе август 1914 года. В той местности, где мы вышли, наступает русская 2-я армия под командованием генерала Самсонова, а обороняется 8-я немецкая армия, и на первом этапе нашим будет сопутствовать удача, но все это должно закончиться полным разгромом. Хотя, по сравнению с тем, как в 41-м воевали советские полководцы, теряя сотни тысяч погибшими и ранеными, и учитывая особенно колоссальное количество попавших в плен, то разгром армий Самсонова и Ренненкампфа в августе 1914-го в Восточной Пруссии выглядели не такими уж трагическими. Только в армии Самсонова шесть тысяч погибших и около пятидесяти тысяч попавших в плен, учитывая раненых. В принципе не такая уж большая цифра, по сравнению с теми же разгромами РККА под Белостоком, Смоленском, Вязьмой, Уманью, хотя все относительно и простыми цифрами мерить историю нельзя, и главное, что и там и там гибли русские люди…

Через два часа мы сделали привал, и я, присев возле большого дерева, наслаждаясь теплом и запахами летнего леса, смог осмотреться. Все равно здесь хорошо. У нас ядерная зима, в СССР 41-го года тоже зима, причем одна из самых холодных и кровавых. Странно, в Восточной Пруссии летом все ощущается несколько по-иному. Даже густая растительность и та кажется немного чуждой, но, если честно, я все равно наслаждался моментом. Посмотрев на своих спутников, в душе усмехнулся.

Егор Карев просто светился от новых впечатлений и раскрывшихся перспектив. Он в прошлом, его мечта исполняется, и у него есть реальный шанс встретиться со своим отцом. Санька Артемьев, авантюрист еще тот, всегда готов поучаствовать в очередном приключении. Вон сидит рядом со своей женой и спокойно трескает галетные хлебцы из ИРП (индивидуальный рацион питания), хотя глазки блестят, чувствует, что в ближайшее время нас ожидают очень интересные события. Катя Артемьева, та, наоборот, спокойна и хладнокровна, хотя я прекрасно знаю, что под ее маской Снежной Королевы скрывается нежная, добрая и отзывчивая девчонка, которую просто покалечила война. Иногда мне кажется, что еще с тех времен, когда мы до ядерной бомбардировки колесили по Крыму и гоняли бандитов, она испытывала определенные чувства ко мне и что-то до сих пор осталось. И даже если есть, то оно прячется глубоко и ни мне, ни ей не испортит семейной жизни, хотя иногда ловлю на себе ее странные взгляды. Во всяком случае, и Санька, и Катя знают, что я их не предам, и соответственно со своей стороны готовы поддержать меня во всех начинаниях. Это даже не дружба, и не отношения командира и подчиненных. Я расцениваю эти взаимоотношения как какое-то единство и воспринимаю своих друзей как близких кровных родственников, за которых буду рвать глотки врагам, и они это чувствуют.

В нашей колонии выживших были и еще люди, которым я доверял, но пока не решился их брать с собой в это время. Открытие прохода в 1914 год сейчас было одной из главных наших тайн.

Пора идти. Я поднялся и коротко бросил:

— Хватит отдыхать. Двигаем. Санька, вперед.

Снова осторожно, как лохматые тени, стараясь не хрустеть ветками, двигаемся по лесу в сторону канонады. Мы не новички и лес нам как родной, поэтому звуки сельской дороги, по которой двигались войска, услышали задолго до того, как увидели людей. Если честно, то, несмотря на постоянные мотания между нашим временем и 1941-м, я до самого последнего момента не верил, что нам удалось найти путь в другое время, в другой мир.

Видимо, кто-то из толковых офицеров додумался пустить охранение по флангам, и мы с трудом уклонились от пары солдат во главе с унтером, пробирающихся лесом, параллельно дороге. Пришлось так пролежать около часа, наблюдая, как мимо нас проходят отряды пехоты, всадники, полевая артиллерия, обоз. Но так, чтоб ухватить приличного "языка", которого впоследствии можно будет завербовать, пока не наблюдалось. Но все когда-то заканчивается: после длинной колонны кавалерии поток войск резко уменьшился, и теперь чаще всего шли тыловые подразделения, которые, с нашей точки зрения, нас совсем не интересовали.