Жизнь замечательных времен. 1970-1974 гг. Время, события, люди - Фёдор Раззаков

"Расходились члены Политбюро, не получив ясного ответа. В Москве было около 16.00 25 октября, когда на торжественном открытии Московского конгресса миролюбивых сил собралось все советское руководство и многочисленные иностранные гости. Только Гречко и Андропов отсутствовали "по долгу службы".

Примерно в это же время (между 7 и 8 утра по вашингтонскому времени) Киссинджер доложил Никсону о принятых решениях. Так президент с почти двенадцатичасовым опозданием наконец узнал, что США на пороге ядерной войны..

Сенсация стала достоянием прессы, мировая общественность оказалась в шоке. Все опасались мгновенного обострения международной обстановки. Свое недовольство неожиданным шагом Вашингтона высказывали и американские союзники — в Лондоне, Бонне, Париже. А сам президент США пытался сделать хорошую мину при плохой игре: делал вид, что "вышеуказанные ядерные шаги" приняты в соответствии с его личной инициативой. Вскоре, правда, тревога была отменена, но отношения между США и СССР, имевшие некоторые элементы сотрудничества в период октябрьской (1973 года) войны, в целом ухудшились…"

Скандалы продолжают сопровождать съемки фильма "Два дня тревоги" ("Мосфильм", режиссер Александр Сурин). Как мы помним, в начале сентября постановочного вознаграждения был лишен за срыв съемки актер Владимир Тихонов. Теперь настала очередь применять санкции к самому режиссеру: 25 октября тот явился на павильонную досъемку с опозданием, да еще подшофе. Съемку пришлось перенести на другой день. Но Сурин опять отличился: не явился в музыкальный отдел на приемку музыки по картине, написанную композитором Иваном Катаевым. Пришлось этот процесс проводить без него. За свои "художества" Сурин заработал выговор и был лишен постановочного вознаграждения.

Другой мосфильмовский режиссер — Андрей Михалков-Кончаловский — продолжает работу над фильмом "Романс о влюбленных". 19 октября под городом Джамбулом Казахской ССР снимались эпизоды с наводнением. Там едва не случилась трагедия. Вот как об этом вспоминает сам режиссер:

"Мне сейчас даже страшно вспоминать, что на съемках "Романса" мы чуть не убили мальчика. И все из-за этой странной системы, при которой актера удавалось выцарапать у театра иногда всего на семь-восемь часов. Снимали в Казахстане: пять с половиной часов лету, затем два с половиной часа в машине до площадки, тут же актера сажают на грим, одновременно декорация заливается водой, два часа съемок, и — обратно в машину, на аэродром. Актер, естественно, играет плохо, хоть как-то настроиться ему некогда. Условия ужасные. Скоропалительность, спешка — лишь бы успеть, уложиться к сроку.

В кадре должна была обвалиться крыша — почти прямо на наших героев. Девочке, державшей на руках мальчика, надо было отойти до отметки — так, чтобы балки рушились за ее спиной. Она до отметки не дошла — остановилась раньше. Ей кричат — она не слышит, да и трудно что-нибудь услышать. Ветродуи воют, брандспойты хлещут, она по пояс в воде — вода холодная, семь градусов. На девочках — до шеи, под одеждой — резиновые водолазные костюмы. На руках дети. И крыша валится прямо на мальчика — острым концом бревна. Если б упало чуть правее или левее, не знаю, чем бы все кончилось — наверное, самым худшим. И где бы я после этого оказался — тоже бог ведает. А так, ничего, отделались испугом: мальчику оцарапало щеку. Я ехал со съемки, крестился, благодарил бога и судьбу…"

В пятницу, 26 октября, из жизни ушел легендарный советский полководец Семен Михайлович Буденный. Шел ему 91-й год. Весть о его смерти застала певца Михаила Шуфутинского в Магадане, в тот момент когда он был в гостях у знаменитого певца Вадима Козина.

Козин попал в те края еще при Сталине: согласно легенде, он получил срок за мужеложство, а отсидев его, предпочел остаться в Магадане. Он вел почти отшельническую жизнь, мало с кем встречаясь. И лишь иногда принимал у себя гостей — своих коллег, которых гастрольная судьба забрасывала в эти суровые края. А Шуфутинский, который жил в одном городе со знаменитостью, давно мечтал попасть в число счастливчиков, коим удалось посетить Козина. Но без протекции попасть в дом певца было нереально. Помог случай. Друг Шуфутинского Георгий Караулов оказался вхож в козинский круг и в конце октября 73-го согласился познакомить приятеля с легендой отечественной эстрады. Через пару дней, купив цветы и полдюжины бутылок шампанского, Караулов, Шуфутинский и еще несколько человек из ресторанного оркестра заявились в скромную квартирку Козина на четвертом этаже пятиэтажного дома в Школьном переулке. Вспоминает М. Шуфутинский:

"Мы позвонили в дверь с медной табличкой "Вадим Алексеевич Козин".

— Щас, иду… — раздалось за дверью. — А, черт, наставлено тут.

Загремел то ли упавший таз, то ли ведро. Хозяин открыл дверь и сразу прищурился:

— Ну, кто тут? Караулов вышел вперед:

— Вадим Алексеевич, мы к вам.

— А, ну проходите. Раздевайтесь. Только осторожнее. Не наступите на моих кошек. Такая теснотища. Черт бы побрал этих архитекторов. Это же надо — строить людям такие конуры. Неужели и в Москве такие строят?

— Строят, Вадим Алексеевич.

В комнате действительно было тесно, но главным образом из-за множества книг, которые не только занимали полки по всем стенам, но и кипами лежали на полу, на фортепиано, телевизоре. Этакий художественный беспорядок. В комнате царил теплый полумрак. Лампа под желтым абажуром освещала лишь круглый стол, заваленный вырезками из газет, вскрытыми конвертами, открытками…

— Ну, рассказывайте, кто вы, откуда, — доброжелательно предложил хозяин, когда вся компания с трудом разместилась вокруг стола. Сам Козин сел на круглую вращающуюся табуретку и мог при желании, не поднимаясь из-за стола, повернуться к фортепиано.

— А что рассказывать, Вадим Алексеевич, — ответил за всех Караулов. — Ребята приехали из Москвы, хотят немножко заработать. Играют в кабаке, в "Северном".

— Ничего зазорного в этом не вижу. Я сам в молодости много пел в ресторанах. А до революции вообще вся эстрада начиналась в ресторанах. Оттуда она, собственно, и пошла: от "Яра" — в Москве, от Контана — в Петербурге.

Выпили шампанского, разговор оживился, но рассказывал в основном хозяин, а мы больше слушали.

— Сейчас чай поставим, мне тут из Москвы прислали. Каких-то "Три слона". Говорят, хороший. А что, — в Москве помнят Козина? Или думают: скорей бы сдох, старый хрыч?

— Помнят, Вадим Алексеевич, помнят. В ресторанах вашу "Осень" часто заказывают. И "Дружбу" тоже. Да и в кинотеатрах перед сеансами играют.

— Играют, только автора не объявляют. Ничего, я Фурцевой по телефону дал обещание дожить до двухтысячного года, а там поглядим, кто чего стоит. (Козин ошибется на пять лет — он умрет 19 декабря 1994 года, пережив Фурцеву на 20 лет. — Ф.Р.) Сволочи! До войны ни у кого столько пластинок сольных не было — ни у Козловского, ни у Лемешева. Эта "Мелодия", мать ее ети, делает вид, что Козина в природе не существует…"

В ходе дальнейшего разговора Козин здорово удивил своих собеседников, заявив, что он сейчас пишет… песню про Ленина. Видя недоверие в глазах гостей, Козин повернулся к пианино, ударил по клавишам и пропел: "Родной, любимый Магадан, тебя мой Ленин не забудет…" Слышать эти пропагандистские стихи в устах Козина было не то чтобы удивительно, это выглядело настоящим сюрреализмом. Ведь в 40-е годы он отказался написать песню о Сталине, хотя об этом его просил сам Берия. А тут сам, добровольно, пишет осанну вождю мирового пролетариата.

После исполнения песни Козин дал попробовать гостям адмиральский ликер, который, по его словам, он выдерживает почти десять лет. Однако большого впечатления на присутствующих этот напиток не произвел — обычный алкоголь. Затем Козин сразился в шахматы с Карауловым, поскольку из всех гостей только он умел играть в эту игру. Но хозяин быстро оставил его в дураках, загнав в матовую ситуацию. Потом под грузинский чай с вареньем стали смотреть программу "Время". Козин весьма живо комментировал новости. Вскоре в программе возникла пауза, появилось озабоченное лицо Игоря Кириллова, который скорбным голосом сообщил, что сегодня в Москве умер трижды Герой Советского Союза, маршал Семен Михайлович Буденный. Услышав эту новость, Козин вскочил со своего места, достал с полки толстую тетрадь и сделал в ней карандашом какую-то пометку. Затем пояснил:

— В этой тетради имена всех, кто умер за последние двенадцать лет.

Шуфутинский, которого переполняло любопытство, полистал тетрадь: она была сплошь заполнена вырезанными из газет некрологами и испещрена пометками. Цель своих записей хозяин квартиры не объяснил. Напоследок, когда гости уже собирались откланяться, Козин спел им один из своих шлягеров — "Надо мной в глубине синевы — кличи давние…".

28 октября в первенстве Советского Союза по футболу определился досрочный чемпион — им стала ереванская команда "Арарат" (она же стала и обладателем Кубок страны). В тот счастливый день "Арарат" принимал у себя на поле ленинградский "Зенит". Хозяевам нужна была только победа. И они ее добились, победив гостей со счетом 3:2. Но уже минут за двадцать до конца встречи главному тренеру ереванцев Никите Симоняну было ясно, что его команда досрочно завоевала золотые медали: пришло сообщение, что ближайшие конкуренты "Арарата", киевские динамовцы, сыграли вничью с "Кайратом". Далее послушаем рассказ самого тренера: