Фантастика 2024-179 - Руслан Ряфатевич Агишев

из кованного прута, остановился экипаж, с которого сошел невысокий молодой человек. Чуть постоял, то и дело оглядываясь по сторонам. Его терпения и выдержки хватило не надолго. И вот он уже начал вышагивать вдоль ворот. Значит, точно в смятении…

- Сударь? Господин Мирский? – Воронин вышел из-за дерева и поднял руку вверх, привлекая к себе внимание. – Я здесь.

Они обменялись рукопожатием, внимательными взглядами.

- Прошу за мной. Все уже готово.

Мирский явно что-то хотел спросить, но терпел.

- Чувствую, что у вас много вопросов. Не надо…, - Воронин покачал головой. – Все ответу будут позже.

Они прошли около сотни шагов в глубину старого кладбища, и остановились в его заброшенной части. Здесь росли огромные раскидистые дубы, в густых кустах виднелись покрытые зеленым налетом чугунные и каменные оградки.

- Вот мы и пришли, - мужчина отвел от лица ветку и показал на приготовленную могилу. Внизу был виден открытый гроб, изнутри оббитый ярко-красным бархатом. – Прошу, занимайте ваше место.

У парня аж лицо перекосилось, едва он только увидел могилу и особенно гроб в ней.

- Ты совсем оху…л? Мне в могилу есть? До завтра не можешь подождать?

Сложив руки на груди, Воронин пожал плечами.

- Это ты ко мне пришел, а не я. Если не хочешь завтра лечь в могилу, то придется лечь сегодня. Вот такой вот каламбур, молодой человек. Прошу…

Смерив мужчину пронзительным взглядом, Мирский кивнул.

Глава 5. Он слишком много о себе думал

***

Тянутся последние часы ночи. Еще темно, но где-то на востоке, за верхушками деревьев начинает постепенно светлеть. Еще немного, и покажутся первые солнечные лучи.

На старом кладбище царило безмолвие. Ночные птахи уже готовились ко сну, дневные, наоборот, - только-только просыпались. Застыла без движения листва на деревьях. Тихо. Почти…

Лишь в дальней его части, давно уже напоминавшей чащобу леса, слышалось что-то странное, непонятное, навевавшее нехорошие и даже жуткие мысли. Сразу и не скажешь, что это были за звуки. Вроде и голодная псина так не скулит и не воет, упившийся вдрызг бездомный так не бормочет. Похоже было на что-то глухое, протяжное, словно доносящееся из-под самой земли. Но разве могло быть такое? Скорее всего поднимающийся утренний ветер подвал свой причудливый голос, касаясь ржавой ограды старого погоста.

***

Когда над его головой закрылась тяжелая крышка гроба и послышались удары молотка по гвоздям, Рафи честно держался. Даже хорохорился, пытался шутить об этом. Мол, за свои же деньги себя похоронил, просто, быстро и не очень дорого. Впору свое дело открывать. Правда, смешки у него выходили слабенькие, натянутые и откровенно не искренние.

- Вот же дотошный мужик… Все у него натурально, до самой последней точки и запятой. Нет бы просто крышку закрыть, он еще и гвоздями забил. Профессионал… Сука…

Дальше у парня снова сердце екнуло. По крышке гроба вдруг что-то ударило, потом еще раз и еще раз.

- Земля что ли?

Похоже его закапывали. Земля уже сплошным потоком сыпалась. Наверху не комья кидали, а лопатой шуровали.

- Все, зака…, - Рафи начал говорить, но сразу же замолчал. Больно уж пугливым звучал голос. Дрожал, чуть не заикался.

Мысли в голове скакали, как бешенные козы. Думал то об одном, то о другом. Совсем не просто было собрать все в кучку и успокоиться.

- … Нормально, все будет нормально. Еще и в штаны навалить не хватало. Задохнусь, б…ь, - старался говорить медленно размеренно, не частить с дыханием. - Все нормально. Это, черт его двери, просто упражнение такое. Психоанализ, сука…

Где-то и когда-то в другой жизни, Рафи что-то о таком слышал. Сейчас даже некоторые вещи вспомнил, что его, прямо скажем, довольно сильно приободрило.

- Точно такое упражнение. Люди специально платили бешенные деньги, чтобы их «хоронили», а после выкапывали. Помнится, я даже ржал над этим…

И тут ему совсем невесело стало от внезапно закравшейся в головы мысли. А если это дело его недругов? Вдруг никакой это не мастер по работе с одаренными, а один из его врагов или просто нанят ими? Вполне такое может быть. Побольше денег дали, и человек маму родную запросто продаст. А почему нет?

- Не-е, не может быть. Пантюшин, ведь, этого учителя посоветовал, а он мужик нормальный, без гнильцы.

А если не знал он? Или его человек уже рыб кормит или червей где-то рядом, а его место занял совсем другой?

- Б…ь!

От озноба, что только что тряс его, не осталось и следа. Рафи мигом вспотел от макушки и до самых пяток. Одежду, исподнее выживать можно было, столько пота из него вытекло.

- Неужели…

Нарисованная в голове картинка была очень живой, яркой, правдоподобной, но верить в нее все равно не хотелось. Рафи начал ерзать, стараясь произвести побольше шума. Глядишь, наверху его услышать и отзовутся.

- Эй! - крикнул парень, одновременно, сильно пнув крышку ботинком. - Мужик, отзовись?! Слышишь, черт тебя дери?

Сверху, по-прежнему, ни звука не доносилось. Прямо-таки мертвая тишина - именно такая, какая и должна быть на кладбище среди могил.

Рафи прямо физически почувствовал, как его накрывает паника. Она ощущалась, как и темнота вокруг него - живая, вязкая, чернильная и жутко холодная.

- Сука! Откапывай меня! - он уже так орал, что в ушах звенело. Не переставал долбить по крышке руками и ногами, со всей силы молотил. - Я же тебя…

Он орал, метался из стороны в сторону, бился о стенки гроба, но все было бесполезно. Никто не собирался его откапывать и доставать. С той стороны была полная тишина.

- Замуровали, твари… Живым…

Парень уже не кричал, потому что не мог из-за сорванного голоса. Больше хрипел и харкал, то ли кровью, то ли слюной. Не видно, темно. Хотя во рту было солоновато.

- Сука… Суки…, - кого он имел ввиду, наверное, и сам бы не сказал. Больно в голове все перемешалось. - Какие же вы все суки…

А потом пришли Они.

Невероятно живые и реалистичные галлюцинации появились неожиданно, одним разом. Это был запутанный калейдоскоп из образов, картин, звуков и даже запахов, которые быстро сменяли друг друга. Вот перед его глазами появился старый князь Голицын, хохотавший с безумным видом и истово тыкавший в него пальцем. Его сменил бывший знакомец с улицы Витян, с ненавистью следивший за каждым движением Рафи.