Практическое руководство по злу - overslept

своему желанию. И он думал, что для того, чтобы это произошло, аристократия должна быть похоронена. Это не сработало бы. Два тысячелетия истории, укоренившихся культурных нравов не могли быть смыты кровью. Если бы они убили всех Верховных Лордов, меньшие лорды попытались бы занять их места. Если бы они убили и их тоже, более богатые землевладельцы стремились бы стать дворянами. Стремление подняться было бьющимся сердцем самосознания Праэс, это было то, кем они были. Как бы ей ни была ненавистна эта мысль, Амадей не мог этого понять: он был Дуни, всегда был чужаком. И так будет всегда. Было трудно принять культуру, которая едва ли считала тебя личностью, которая наказывала тебя за грехи, совершенные давно умершими миезанами или уничтоженными оккупантами-крестоносцами. Алайя сочувствовала, но Императрица Ужаса Малисия не могла позволить себе такой сентиментальности.

И вот она здесь, въезжает в крепость Верховной Леди Тасии с небольшим эскортом, за исключением ее Стражей — тех же безликих солдат, которые когда-то пригвоздили ее отца к полу и потащили ее в Башню — и ее хозяйки шпионов. Име, некогда служанка Наследницы, а теперь одна из ее самых доверенных. Старая кровь, родословная, которая была бы принята в качестве действующего члена Имперского совета без возражений. Все это имело значение теперь, когда она больше не была лидером восстания. Действия имели более широкие и тонкие последствия, чем в те простые дни.

— В пределах досягаемости нет лучника, — сказала Име, приближая свою лошадь, когда они начали рысью спускаться по аллее. — Или мага. —

— Она никогда не была бы такой грубой, дорогая, — упрекнула Алайя свою главу шпионской сети. — Кроме того, она прекрасно знает, что, если один из ее слуг лишит меня жизни, Блэк сожжет город и посыплет пепел солью.

— Она что-нибудь предпримет, Малисия, — сказала шпионка. — Если она этого не сделает, то потеряет слишком много лица перед другими Верховными Лордами.

— Она уже сделала это, — мягко сказала Императрица.

Она никогда бы не увидела надвигающегося удара, если бы не ожидала его.

— Остановитесь, — Сказала она.

Двое Стражей замерли, один был на полпути к тому, чтобы вонзить нож ей в спину, а другой все еще вытаскивал меч из ножен. Интересно, что Тасия нашла способ преодолеть психологичекую и идеологическую обработку, через которые прошли все члены личной гвардии Тиранов. Векеса предположил, что это возможно в одной из их бесед, хотя, вероятно, не без того, чтобы не сломать умы вовлеченных лиц. Но Чернокнижник, каким бы талантливым он ни был, не имел доступа к хранилищу заклинаний до оккупации Миезана. Никакая защита не была безупречной. Нож Име уже был у нее в руке — другой был спрятан для бесшумного броска, — но такое вмешательство не казалось необходимым.

— Убейте себя, — спокойно добавила Императрица Ужаса.

Без колебаний двое Стражей вонзили клинки в собственные глотки.

— Мы могли бы допросить их, — поморщилась Име, наблюдая, как убийцы корчатся в предсмертных судорогах.

— И не нашли бы ничего полезного, — отмахнулась Алайя. — Тасия уже вырвала все, что имело отношение к делу, из их умов — и, вероятно, подставила одного из моих союзников. Ты знаешь это, Име. Успокойся. —

Темнокожая женщина выдохнула один раз, а затем превратилась в воплощение безмятежности.

— Приношу свои извинения за отсутствие самообладания, — сказала шпионка, склонив голову.

Императрица ласково похлопала ее по руке. Они несколько раз делили постель, и ей придется следить за тем, чтобы Име не слишком привязалась к ней. Это было бы слишком явной слабостью для женщины ее положения. Привязанность и дружба — все это было хорошо, но Алайя не собиралась когда-либо заводить супруга.

— Уже забыто, — сказала Императрица, направляя свою кобылу, чтобы возобновить движение по аллее.

Она закрыла глаза и улыбнулась. Первая попытка, Тасия. Не заставляй меня слишком долго ждать остальных, это было бы крайне неэлегантно.

۞

Солар, где Верховная леди Тасия принимала своих гостей, был одним из старейших сооружений в Империи. Когда-то тронный зал мелких королей, убитых Сахелианами, чтобы править Волофом, на протяжении веков превратился в частный зал приемов для правителей города. Конечно, он был больше, чем вся гостиница ее отца. Стены были обшиты светлыми деревянными панелями — по словам Алайи, они назывались гикори, — из дерева, которое не росло в пределах Праэс. Оно произрастало почти исключительно в южных районах королевства Кэллоу, тонкое проявление сахелианской власти и влияния. Инкрустации драгоценными камнями и позолотой, которые со вкусом украшали все важное в зале, были ожидаемы для такой старой и богатой семьи, как эта, но то, как был зачарован сводчатый потолок, было уникальным даже среди праэс. Это было идеальное воспроизведение неба над Атером, заклинания иллюзии, созданные так красиво, что Алайя почти могла поверить, что смотрит на настоящее небо.

— Это действительно чудо, — сказала Императрица, бросив на него восхищенный взгляд.

Тасия улыбнулась, идеально подобранным образом, чтобы нести дружелюбие, не впадая в снисходительность. Мастерство в этом было таким же искусным, как и на потолке. Верховная Леди Волофа была прекрасна, подумала она. Скулы сонинке, идеальные брови и полные губы. Ее глаза были полностью золотистыми, а не с меньшим оттенком младших кровей, а ее длинные волосы были безукоризненно заплетены в косу. Собственная красота Алайи оставила женщину равнодушной: трюк с медитацией, который Сахелиан украли у Стражей, гарантировал это. В Башне было записано, что правящая линия Волофа владела им, хотя точный способ был неизвестен.

— В городе много древних сокровищ, ваше Ужаснейшее Величество, — сказала женщина. — Они, конечно, в вашем полном распоряжении.

— Утешительная мысль, — искренне сказала Алайя.

— То, что я встала на сторону Канцлера, к сожалению, еще долго будет преследовать меня, — сказала Тасия. — Я не понимала, с чем столкнулась, Ваше Величество. Я не думаю, что кто-то из нас понимал это до самого конца.

— Борьба — это лицо Праэс, — процитировала Императрица.

Один из самых известных стихов Шехерезады-Провидицы.

— Это правда, — признала Верховная Леди. — И все же женщины на нашем посту должны тщательно выбирать наши сражения. Я приняла решение в спешке, хотя вы были добры, наказав меня за это.

О, как ты талантлива в этом, — восхищенно подумала Алайя. С того момента, как она заполучила ее, Тасия представляла себя раскаивающейся в своих действиях. Но в то же время опытной, с хорошими связями и способной ориентироваться в