Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

ртом сказала она. — Тебе поручали бы вести допросы. Ты ведь заставила меня все рассказать.

— Я же твоя мать и имею право это знать.

Как раз это не имело никакого значения — Ма могла бы об этом и не говорить.

Глядя, как Флик ест, мать выпила чашку чая.

— Разумеется, тебе нужно выиграть войну исключительно собственными силами, — с нежным сарказмом сказала она. — Ты такая с детства — чересчур независимая.

— Даже не знаю почему. За мной всегда присматривали. Когда ты была занята, рядом всегда было с полдесятка горничных, которые во мне души не чаяли.

— Наверное, я поощряла твою независимость из-за того, что у тебя не было отца. Когда ты хотела, чтобы я что-то для тебя сделала — починить велосипедную цепь или пришить пуговицу, — я обычно говорила: «Попробуй сама, а если не получится, я тебе помогу». В девяти случаях из десяти я больше об этом не слышала.

Покончив с беконом, Флик вытерла тарелку куском хлеба.

— Много раз мне помогал Марк. — Марком звали ее брата, который был на год старше.

Лицо матери помрачнело.

— Правда? — спросила она.

Флик подавила вздох. Два года назад Ма поссорилась с Марком. Он работал в театре режиссером и жил с актером по имени Стив. Ма давно уже поняла, что Марк «не из тех, кто женится», как она это называла. Однако в припадке излишней честности Марк повел себя настолько глупо, что сказал Ма, что он любит Стива и что они с ним как муж и жена. Она смертельно оскорбилась и с тех пор больше не разговаривала с сыном.

— Марк тебя любит, Ма, — сказала Флик.

— Как же!

— Мне бы хотелось, чтобы ты с ним увиделась.

— Несомненно. — Ма забрала у Флик пустую тарелку и вымыла ее в раковине.

Флик раздраженно покачала головой.

— Ты чересчур упрямишься, Ма.

— Тогда понятно, откуда у тебя это свойство.

Флик невольно улыбнулась — ее часто обвиняли в излишнем упрямстве. Перси называл его «ослиным». Она сделала попытку примирения:

— Ну, я думаю, ты не виновата в своих чувствах. В любом случае я не собираюсь с тобой спорить, особенно после такого чудесного завтрака. — И все-таки она хочет, чтобы они помирились.

Но не сегодня. Она встала.

Ма улыбнулась:

— Как приятно тебя видеть! Я ведь беспокоюсь о тебе.

— У меня есть еще одна причина для приезда. Мне нужно поговорить с Дианой.

— О чем?

— Не могу сказать.

— Надеюсь, ты не собираешься забрать ее с собой во Францию?

— Перестань, Ма! Кто здесь говорил о Франции?

— Полагаю, это потому, что она так здорово обращается с оружием.

— Не могу сказать.

— Тебя же из-за нее убьют! Она не понимает, что такое дисциплина. Да и откуда ей это знать? Она же воспитывалась совсем по-другому. Конечно, это не ее вина. Но было бы глупо на нее полагаться.

— Да, я знаю, — нетерпеливо сказала Флик. Она уже приняла решение и не собиралась обсуждать его с Ма.

— Она уже несколько раз пыталась что-то делать для армии, и отовсюду ее выгоняли.

— Я знаю. — Тем не менее Диана была отличным снайпером, а у Флик не оставалось времени на то, чтобы привередничать. Приходится брать то, что можно получить. Больше всего ее беспокоило то, что Диана может отказаться. Заниматься подпольной работой никого не заставишь, такие вещи только для добровольцев. — Ты знаешь, где она сейчас?

— Думаю, она в лесу, — сказала Ма. — Она рано ушла — охотиться за кроликами.

— Понятно.

Диана любила охоту — на лис, на оленей, на зайцев, на гусей, даже рыбную ловлю. Если делать больше было нечего, она ходила стрелять кроликов.

— Просто иди на выстрелы.

Флик поцеловала мать в щеку.

— Спасибо за завтрак, — сказала она и пошла к двери.

— Смотри не попади под ее огонь! — крикнула вслед Ма.

Из служебного входа Флик вышла в кухонный сад и возле задней части дома вошла в лес. Деревья сияли молодой листвой, крапива была по пояс. В своих мотоциклетных ботинках и кожаных штанах Флик тяжело топала по подлеску. Лучший способ привлечь внимание Дианы, думала она, — послать ей вызов.

Углубившись в лес на полкилометра, она услышала выстрел из дробовика. Остановившись, она прислушалась и крикнула:

— Диана!

Ответа не последовало.

Она двинулась вперед, повторяя призыв примерно каждую минуту. В конце концов она услышала:

— Сюда, шумная идиотка, кто бы ты ни была!

— Иду, только опусти ружье!

Она нашла Диану на поляне — та сидела на земле, прислонившись спиной к дубу, и курила сигарету. Ружье было у нее на коленях, раскрытое для перезарядки, рядом лежало с полдесятка убитых кроликов.

— А, это ты! — сказала она. — Ты распугала всю дичь.

— Завтра она вернется. — Флик внимательно разглядывала свою подругу детства. Симпатичная Диана была похожа на мальчика, с короткими темными волосами и веснушками на носу. На ней была охотничья куртка и вельветовые брюки. — Как поживаешь, Диана?

— Скучаю. Расстроена. Подавлена. В остальном все прекрасно.

Флик присела рядом с ней на траву. Дело может оказаться легче, чем она думала.

— А в чем дело?

— Я тут гнию в английской деревне, в то время как