Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

точно не сунутся. — А может и сунутся. Если все Стражи Последнего Часа похожи на Карида, то запросто могут. Чтоб схватить преследуемого, Карид готов даже со скалы за ним сигануть.

Эгвейн с видимым недовольством повернула обратно. И как так получается, что Айз Седай, при всём их показном отсутствии эмоций, всегда дают понять человеку, что не одобряют его поведения? Хотя, если подумать, Айз Седай, скорее всего, тоже сиганёт вслед за кем-нибудь со скалы только лишь для того, чтобы дотошно, в деталях объяснить человеку, что именно он делает не так при подобном способе самоубийства.

Чего бы хотелось самому Мэту, так это избавиться от появившегося с недавних пор ощущения, что со скалы сиганул именно он.

— Нужно найти способ объяснить Фортуоне, почему ты сбежал, — заявила Эгвейн, когда они добрались до лагеря Айз Седай. Мэт разместил их как можно дальше от Шончан. — Этот брак ещё доставит неприятностей. Предлагаю тебе вот что…

— Погоди-ка, Эгвейн, — ответил Мэт. — О чём ты вообще толкуешь?

— Ты убегаешь от шончанской охраны, — ответила Эгвейн. — Ты что, не слушал? Ну конечно не слушал. Приятно осознавать, что в то время, когда мир катится в пропасть, остаётся хоть что-то незыблемое: Квейндияр и Мэт Коутон.

— Ну да, убегаю, — согласился Мэт, оглядываясь через плечо, — потому что Туон хочет, чтобы я вершил суд. Каждый раз, когда какой-нибудь солдат просит снисхождения у Императрицы за своё преступление, именно я тот растреклятый крайний, кто должен заслушать его дело!

— Ты? — удивилась Эгвейн. — Вершишь суд?

— Да знаю, знаю, — ответил Мэт. — Слишком много треклятой работы, если хочешь знать. Пытаясь выкроить чуточку времени лично для себя, мне приходится целый день водить охрану за нос.

— От честного труда, Мэт, ещё никто не умирал.

— Ты же сама знаешь, что это не так. Служба в армии тоже честный труд, но от него люди растреклято постоянно мрут.

Вероятно, Гавин Траканд иногда упражнялся в искусстве быть Айз Седай, потому что стрелял в Мэта взглядами, которыми гордилась бы сама Морейн. Ну да ладно. Гавину можно, он — принц. Его и воспитывали в духе того, чтобы совершать всякие такие вещи, вроде правосудия. Да может он каждый день ещё до обеда отправляет пару-другую на виселицу, просто, чтобы не терять сноровки.

А вот Мэт… Мэт не желал отправлять людей на казнь, и точка. По пути они миновали группу тренирующихся парами айильцев. Это не сюда ли так спешил Уриен? Проходя мимо, Мэт попытался заставить своих спутников ускорить шаг, чтобы их не догнали Шончан, и наклонился к Эгвейн.

— Ты всё ещё не нашла его? — тихо спросил он.

— Нет, — не поворачивая головы ответила Эгвейн.

Им не нужно было уточнять, о чём идёт речь.

— Как ты умудрилась потерять эту штуковину? Да ещё после всех клятых усилий, что мы затратили на его поиски?

— Мы? Судя по тому, что я слышала, Ранд, Лойал и Порубежники приложили к этой находке куда больше усилий, чем ты.

— Но я там был, — возразил Мэт. — И пересёк с ними треклятый континент, разве не так? Чтоб мне сгореть, сперва Ранд, потом ты. Что, теперь все на свете будут попрекать меня прошлым? Гавин, может ты тоже хочешь?

— Да, с удовольствием, — охотно отозвался тот.

— Лучше заткнись, — огрызнулся Мэт. — Кажется, никто кроме меня ничего толком не помнит. Да я носился за этим проклятым Рогом как сумасшедший. И позволю себе заметить, из-за того что я дунул в эту штуку, вам и удалось сбежать из Фалме.

— Значит, ты помнишь всё именно так? — уточнила Эгвейн.

— Безусловно, — ответил Мэт. — Точнее, у меня имеются кое-какие пробелы, но по большей части я собрал все кусочки воедино.

— А про кинжал?

— Эта безделушка? Даже вспоминать не стоит. — Он поймал себя на том, что тянется к тому месту на поясе, где когда-то носил кинжал. Эгвейн вскинула бровь. — Да всё равно, не в этом же дело. Эгвейн, всё идёт к тому, что эта проклятая дудка нам понадобится. Она будет необходима.

— Его ищут, — сообщила Эгвейн. — Мы так до конца и не разобрались, что именно произошло. Был след от переходных врат, но довольно старый и… Свет, Мэт! Мы правда стараемся. Уверяю тебя. К тому же, это не единственное, что похитила у нас Тень в последнее время.

Мэт посмотрел на неё, но она ничего не добавила. Растреклятые Айз Седай.

— Кто-нибудь уже видел Перрина? — поинтересовался он. — Не хочу быть тем, кто расскажет ему, что его жена пропала.

— Его никто не видел, — ответила Эгвейн. — Полагаю, он оказывает какую-то помощь Ранду.

— Кстати! А ты можешь открыть для меня переходные врата на вершину холма?

— Я думала, ты собирался в мой лагерь.

— Это по пути, — ответил Мэт. — Ну, почти по пути. Этого Стражи Последнего Часа не ожидают. Чтоб мне сгореть, Эгвейн, думаю, они уже догадались, куда мы идём.

Спустя мгновение Эгвейн создала переходные врата. Они вместе вышли на площадке для Перемещений, находившейся на вершине холма.

Дашарский холм был куда больше обычного холма, но поменьше горы. Он возвышался на добрую сотню футов почти посередине поля предстоящего боя. Скальные утёсы были неприступны, так что единственным способом попасть на вершину были переходные врата. Отсюда Мэт со своими командирами сможет следить за разыгрывающейся битвой в полном объёме.

— Кроме тебя, Мэтрим Коутон, я не знаю ни одного человека, который бы так усердно трудился, чтобы увильнуть от тяжёлой работы, — обратилась к нему Эгвейн.

— Ты слишком мало времени провела среди солдат, — возразил Мэт, махнув рукой отдающим ему честь солдатам на выходе с площадки для Перемещений.

Он посмотрел на север в сторону реки Моры и на её противоположный берег, на Арафел. Потом на северо-восток, в сторону развалин когда-то стоявшего там то ли форта, то ли сторожевой башни. Затем на восток, на возводимый частокол и лес. Вновь повернувшись на юг, он увидел вдали берега Эринин и небольшую странную рощицу высоких деревьев, которая вызывала у Лойала такое благоговение. Говорили, что её вырастил Ранд во время совещания, на котором был подписан договор о перемирии. Наконец Мэт посмотрел на юго-запад, на единственный пригодный для переправы брод через Мору, называемый местными фермерами Гавальским бродом. За ним, на противоположном арафельском берегу, широко раскинулись болота.

Западнее, на противоположной стороне Моры, находились Половские высоты — плато, возвышавшееся на сорок футов, с крутым склоном на востоке и более пологими со всех других сторон.

Между юго-западным склоном плато и болотами пролегал коридор не более двухсот шагов в ширину, утрамбованный ногами многочисленных путешественников, направлявшихся через брод — кто в Шайнар,