Абсолютная Энциклопедия. Том 2 - Гордон Диксон

К вечеру вторника начали прибывать Капитаны из наиболее отдаленных районов; в Гримхаусе их встречали Аманда и соседи, согласившиеся помочь ей. Лишь поздно ночью у Хэла появилась возможность повидаться с ней.

— Что ты имела в виду в прошлый раз, когда сказала, что мне надо будет постараться убедить большинство из тех, кто приедет на переговоры? — спросил он, когда они уселись у камина в гостиной. — «Большинство» — это сколько процентов?

Аманда оторвала взгляд от языков пламени и мягко улыбнулась.

— Если ты сумеешь заручиться поддержкой семидесяти процентов прибывших, успех твоей миссии обеспечен, — сказала она. — Голоса тех, кто не сможет явиться на переговоры, после того как они побеседуют с непосредственными участниками встречи, распределятся примерно в такой же пропорции.

— Семьдесят процентов, — эхом повторил за ней Хэл; он медленно вертел в руках низкий стакан из толстого стекла, глядя на огонь сквозь коричневатую жидкость, которую едва успел пригубить.

— И пожалуйста, не жди чудес. — Повернув голову, он увидел, что она в упор смотрит на него. — Никому еще в жизни, за исключением Клетуса и, может быть, Донала, не удавалось заполучить все голоса. Семидесяти процентов тебе вполне хватит. Будь доволен и этим. Я уже говорила тебе, что на Дорсае все привыкли думать собственной головой, а к Серым Капитанам это относится в еще большей степени, чем к кому бы то ни было.

Он согласно кивнул.

— Ты уже знаешь, что собираешься сказать? — после короткой паузы продолжила она.

— Прежде всего то, что просили передать экзоты, — ответил он. — Что касается остального, то у меня пока нет никакого плана.

— Достаточно будет того, о чем ты рассказывал здесь мне в первый свой вечер, — сказала она. Хэл удивленно посмотрел на нее:

— Ты так думаешь?

— Я в этом уверена, — кивнула Аманда. Он продолжал испытующе смотреть на нее, стараясь вспомнить все, о чем говорил тогда.

— Боюсь, я не помню точно, о чем мы разговаривали, — медленно произнес он.

— Ты обязательно вспомнишь, — заверила его Аманда. Ее слова все еще звучали у него в ушах, когда она поднялась, держа в руке полупустой стакан.

— Ладно. Мне пора спать. — Секунду она молча смотрела на него и затем добавила:

— Думаю, тебе тоже.

— Хорошо, — согласился Хэл. — Хотя, пожалуй, я еще немного посижу. Заодно присмотрю за огнем.

— Смотри только, чтобы экран был на месте...

Аманда вышла. Он посидел в одиночестве еще минут двадцать, потом, протянув руку, провел ею над датчиком экрана и затем встал. Экран вплотную придвинулся к очагу; огонь в камине, лишенный притока кислорода, почти сразу же начал гаснуть и вскоре потух совсем. Хэл допил свой стакан, отнес его в кухню и пошел спать.

Переговоры в Форали должны были начаться через час после обеда. За полчаса до этого Хэл и Аманда сели на лошадей и выехали из фал Моргана.

У него не было особого желания общаться, и, похоже, Аманда решила оставить его наедине со своими мыслями. Он ожидал, что его голова будет гудеть от всевозможных доводов, которые он мог бы использовать в ходе переговоров. Но вместо этого он ощущал удивительное спокойствие и полную отстраненность от ситуации, которая ждала его впереди.

Хэл счел разумным не противиться этому настроению и целиком отдался окружающим его звукам, запахам и созерцанию ландшафта.

Когда они достигли склона, на котором расположился Гримхаус, то увидели припаркованные перед особняком с полдюжины небольших челноков, приспособленных для полетов в атмосфере и в космосе. Оставив лошадей в загоне, Аманда и Хэл вошли в дом через главный вход.

В гостиной, сидя в стоящих рядом мягких креслах, мирно беседовали двое: темнокожая женщина с суровым лицом и орлиным носом и невысокий розовощекий мужчина; обоим на вид было не меньше шестидесяти.

— Мириам Сонгаи, Рурк ди Фачино, — представила их Аманда, — а это — Хэл Мэйн.

— Очень приятно, — скороговоркой по очереди пробормотали все трое.

— Я пойду соберу людей. — Ди Фачино поднялся с кресла и направился в коридор. Аманда осталась с Хэлом.

— Значит, ты тот самый парень. — У Мириам оказался неожиданно низкий и звучный голос.

— Я самый, — подтвердил Хэл.

— Садись, — велела она. — Они придут еще не скоро. Откуда ты родом?

— С Земли, со Старой Земли, — сказал Хэл, усаживаясь напротив Мириам.

— И как давно ты ее покинул? Расскажи мне о себе, — попросила она, и Хэл принялся излагать ей кое-какие факты из своей биографии.

Но его рассказ без конца прерывался людьми, по одному и по двое входившими в гостиную, и официальное представление каждый раз повторялось снова. Вскоре Хэл обнаружил, что находится в комнате, уже почти до отказа забитой народом.

— Все в сборе? — уточнил высокий мужчина лет восьмидесяти, не меньше, с мертвенно-бледным лицом. Правда, голос его был на удивление сильным и чистым. — Тогда давайте пройдем в столовую и начнем.

У самого входа в столовую Хэлом вдруг овладело замешательство, но почти сразу же прошло. Сейчас эта просторная длинная комната уже не напоминала то освещенное мерцающим янтарным светом помещение, в котором могли водиться привидения. Шторы наконец-то были раздвинуты, и столовую заливал беспощадный белый свет Фомальгаута, в котором все живые и неживые объекты приобретали необычайно резкие очертания и удивительную рельефность. Очутившись внутри, Хэл увидел Аманду, стоящую возле единственного стула в торце стола; она кивком подозвала его.

Хэл сел на предложенный стул. Аманда расположилась через несколько человек справа от него. Комната быстро заполнялась народом, и вскоре свободных мест за столом уже не было.

Глава 47

Хэл сидел перед ними, глядя в застывшие в ожидании лица. И вдруг на него снизошло озарение, какого раньше он никогда еще не испытывал.

Позже подобные состояния станут для него привычными, но в тот раз это случилось с ним впервые. Ему представилось, что вся Вселенная замерла в неподвижности, и в это мгновение он увидел окружающее как бы с двух точек зрения — своими глазами и одновременно со стороны. Он был и наблюдателем и объектом наблюдения одновременно. В первый раз он подумал о себе как о ком-то принадлежащем другому, постороннему миру. На какую-то долю секунды его отчужденность от собственного «я» стала абсолютно полной, и в это неуловимое мгновение его отстраненный и пытливый разум обрел способность бесстрастно взвесить все обстоятельства, приведшие к этой встрече, включая и его собственную роль.

Совершенно поглощенный своим новым поразительным ощущением, Хэл, что было ему совсем несвойственно, на какое-то время совершенно забыл о сидящих перед ним людях, и Рурк ди Фачино, занявший место в дальнем конце стола слева от Хэла, прервал затянувшуюся паузу, обратившись к Аманде: