ФОРПОСТ – 4 - АНДРЕЙ ВАЛЕРЬЕВ

Ваня струхнул.

Дед посмотрел ему в глаз через прицел и процедил.

– Рассказывай. Кто ты и что ты.

Старик взвёл курки и Иван рассказал.

– Петрович, ты как, в порядке?

Маляренко налил ещё грамм пятьдесят мутного самогона и пододвинул его к старику.

– И закусывай, закусывай, дед.

– Нормально, – Петрович смотрел в окно, но, похоже, ничего не видел, – вот оно как получилось. Может, оно и к лучшему…

– Что?

– Жена померла уж лет семь как, да и дети тоже. Старшего браконьеры убили. Давно. А младший в город уехал. Да и сгинул там. Говорили, под машину попал. Внуков я так и не нажил.

Старик повернулся к Ивану.

– Верно говорят – что ни делается, всё к лучшему.

Маляренко глотнул остывшего чайку. Рассказ занял почти час и горло неприятно саднило.

– Дед. Я тебе такую фантастику рассказал, а ты мне поверил. Почему?

Петрович 'ожил'.

– Когда тебя бабки в сенях снегом тёрли и в порядок приводили я лыжи взял, собачек своих свистнул и…

– По следу?

– Догаааадаааа! А идти то там – метров семьсот. А след после тебя был знатный. Ты ж целину на пузе пропахал как трактор какой. В аккурат на мой покос. И вот стою посреди поляны. До ближайшего дерева шагов двести. Вокруг нетронутые сугробы по пояс глубиной, а твой след прямо в центре покоса и заканчивается.

'Как всё просто то, а!'

Ваня почесал лохматый затылок и автоматом поправил.

– Начинается.

– Ну да, – согласился дед, – начинается. Вот стою я там на лыжах и думаю – с вертолёта тебя сбросили, так обмело бы там всё от винтов. Да и шум бы мы тут, в деревеньке, услышали бы. С самолёта… А парашют где? Я там всё облазил. Всё посмотрел. Свой покос то я как свои пять пальцев знаю. Вернулся я через деревню, посмотрел дорогу. Заметёна. И собачки мои ничего не нашли. А собачки у меня – таких ещё поискать.

Старик замолчал, испытующе глядя на Ивана, а потом, всё же, не удержался.

– Ну и как там?

Маляренко посмотрел на примороженного к стене оленя на ковре, на перекошенные оконные рамы и честно ответил.

– Лучше чем здесь. Уже лучше. Начинали то мы с шалашей…

– Да погоди ты! А сюда зачем? От жены, от детишек своих…

В голосе старика была такая боль, что у самого Ивана заныло в груди.

– Дед. Не трави душу, а? Это там я думал, что поступаю правильно. А сейчас как подумаю, что больше никогда их не увижу, то выть хочется. До меня только сейчас дошло, что сыну моему не станки эти грёбаные нужны, а я. Его отец.

Маляренко совсем уж было решил раскиснуть и начать размазывать сопли по столу, изливая деду душу и хряпая самогон, но удержался. Старик это чутко уловил, одобрительно кивнул головой и убрал бутылку со стола.

– Слезами горю не поможешь. Что сделано – то сделано. Надо жить дальше и помнить для чего ты здесь, парень. Дел у тебя действительно полно. Давай думать, как тебе отсюда выбраться.

Глава 9.

'Еду я на родину…'

Ю. Шевчук

В родном городе Вани, в Алма-Ате, присутствовал только один лыжный вид спорта – горнолыжный. Ездить на Чимбулак Ивану было лень, поэтому на лыжи он так и не встал. Затем, в Крыму, по понятным причинам, необходимости в лыжах тоже как-то не возникло, так что вчерашний марш-бросок в компании с дедом, был для Вани самым первым опытом в этом деле.

И первый блин не стал комом!

Дождавшись, когда морозы хоть немного спадут, Иван в сопровождении Петровича, встал на самодельные широченные лыжи и пошёл на 'большую землю'. Собирали Ваню всем миром. Мирком, если быть точней. От егеря Ивану достался старый тёмно-синий китель со следами споротых петлиц и погон и форменные брюки. Тоже тёмно-синие и донельзя архаичные на вид.

– Твои?

– Мои, мои.

Дед с прищуром рассматривал, как на его госте сидит старая форма, а Маляренко с удивлением понял, что этот невысокий худенький старичок был когда-то высоким и широкоплечим мужиком. Во всяком случае, китель на плечах Ивана болтался, как на пугале. Ещё от деда ему достались ватные штаны, а от одной из бабушек – немыслимых размеров тулуп.

– Мужа моего, покойничка.

Старушка смахнула слезу и выставила на порог пару старых валенок. Абсолютно героического размера. Ваня присвистнул – 'покойничек' был таких габаритов, что былинным богатырям ловить было нечего.

А ещё брошенные на произвол судьбы жители Кашалотов собрали Ване в дорогу пятьдесят два рубля сорок копеек. Российских.

Петрович не спешил. Попутчик ему достался хоть и жилистый, но не опытный и на лыжах стоявший, как корова на льду. Поэтому бывший егерь вёл Ивана не спеша, обстоятельно обсказывая тому нехитрую диспозицию.

– Напрямую до посёлка не пойдём. Не нужно. Люди там сейчас разные живут.

– Что за люди?

Иван старательно переставлял лыжи по колее. Дед вопрос проигнорировал и продолжил.

– Обойдём вокруг посёлка и выйдем на грейдер. Его чистят постоянно. Там автобус ходит до райцентра, а там уж – на выбор. Или на перекладных по трассе, или на поезд. Но советую на перекладных выбираться. Да, – дед обернулся, – руку свою не свети. Мало ли. Приметы тебе ни к чему.

Перед выходом из деревни Иван сбрил бороду, а одна из старушек вполне квалифицированно его постригла. Морской загар за месяц почти сошёл и сейчас вслед за егерем шёл вполне прилично одетый и… эээ… нормально выглядевший мужчина. На бомжа он, во всяком случае, никак не тянул.

Иван предосторожностям деда сильно удивился и потребовал объяснений. Бывший служивый долго бухтел, но в конце концов разговорился. Оказалось, что в посёлок, куда когда-то свезли всех оставшихся окрестных жителей, уже давно переселилась нехилая толпа цыган, которая постепенно подмяла под себя всю округу. Начав, понятное дело, с милиции.

Егерь матюгнулся.

– Твари продажные!

Затем цыгане начали 'завозить' сюда рабочую силу в виде бомжей из райцентра и китайских нелегалов.

– Местных то они не трогают. Менты хоть и смотрят на их безобразия сквозь пальцы, но своих в обиду не дают. Ты, Иван, здесь чужой. Так что если кому на глаза попадёшься, то тебе одна дорога – на лесоповал. Или металл из брошенных военных городков таскать. Всё.

Рубить лес и лазить по руинам Ване хотелось.

– Ладно. Пойдём в обход. Далеко это?

– Километров тридцать. Поднажми, молодой!

Восьмидесятилетний старик лихо гикнул и унёсся вниз по склону, петляя среди деревьев словно заправский горнолыжник.

'Ни хрена ж себе!'

– Догоняй! Дотемна к дороге надо выйти обязательно!

'Ну ладно. Попробую'

Маляренко поправил на спине вещмешок, согнул ноги и поехал вниз.