Радужный Дракон - Наталья Зеленская

Я влез ему под черепушку. Прочитанное мне категорически не понравилось.

"Тир", — мысленно позвал я.

"А? Что?"

"На счёт три я ставлю "завесу пыли" и мы сматываемся"

"В чём проблема?"

"В этой стране началась гражданская война. Ты хочешь быть повешен как вражеский шпион?"

Вампир кивнул.

Человек, так и не дождавшийся ответа, готовился дать команду, когда перед ним выросла песчаная стена.

Я накрыл нас куполом невидимости. Кони резко сорвались в галоп.

Сзади слышалось испуганное ржание и проклятия.

Остановились мы глубоко в лесной чаще.

— Что ты там у него прочитал? — отдышавшись, спросил Тиррен.

— Наша общая знакомая, — скривился я, — решила развеять скуку путём устраивания войн.

— Ты к ней несправедлив, — возразил вампир. — У Дели есть уважительная причина.

— Какая?

— Месть, — сказал, будто припечатал, Тир.

Действительно. Для арамии нет причины уважительнее мести. А Дел'лиа подходит к решению проблемы творчески и с размахом.

— Знаешь, — изрёк я после минутного молчания, — иногда мне кажется, что ты безумно в неё влюблён?

— В кого "её"? — подозрительно сощурился Тиррен.

— В Правительницу.

Вампир посмотрел на меня как на сумасшедшего, потом оглушительно расхохотался.

— Ну, ты, бли-и-ин, даё-о-ошь! — утирая слезы, подвывал он. — Такое при-и-идума-а-ать! Меня чуть инфа-а-аркт не хватил. Предупреждать на-а-адо!

— Ну-ну… Точно влюбился.

— Ещё слово, и я тебя задушу, — взвился вампир.

— Точно…

— Заткнись, язва! И вообще, — заявил Тир, — ты не о том думаешь. Помнится, ты очень хотел поговорить с Дель…

— Хотел.

— Тогда в седло и пробиваемся через эту чащу.

Я пустил в чащу несложное заклинание. Деревья снесло мощным огненным потоком.

— Вот и импровизированная дорога, — обрадовался Тир. — Вперёд!

— Рен, — прошептал Тиррен, — тебе ничего этот запах не напоминает?

— Какой запах?

— Мерзкий.

— Между прочим, — едко заметил я, — я — не вампир и обоняние у меня не как у собаки.

— Тогда поздравляю, — в тон мне заявил вампир, — мы приближаемся к "последствиям войны".

Серый пепел хлопьями падал с затянутого тучами неба. Оранжевое пламя ещё полыхало на руинах вычеркнутой из истории деревеньки…

Серый пепел хлопьями падает с неба. Ярко-синее пламя пожирает руины города. Чёрные вороны с гарканьем кружат в чёрной вышине.

Ребёнок, прижимающий к себе девочку, застыл на склоне, безразлично смотря на пожар.

— Ре-е-ен! — всхлипывает девочка. — А где папа и мама? Когда они придут?

— Они не придут, Шани.

— Почему-у-у?

— Они умерли.

Девочка зарыдала.

Ребёнок крепче прижал её к себе, гладя по волосам и плечам.

— Успокойся, Шани. Я позабочусь о тебе.

— Правда-а-а?

— Правда. И я отомщу убийцам.

Он прижал руку к горящему от боли предплечью. На белой коже вырисовывался знак. Извивающаяся змея. Подарок убийцы.

— Я отомщу…

Серый пепел продолжал падать на землю…

Я сжал кулаки. Боги, как же я надеялся больше никогда в жизни не видеть все ужасы войны. Все эти бессмысленные смерти и жертвы. Бессмысленные слова воодушевления и крики раненых и умирающих… Боги, за что?

У почерневших от копоти ворот лежат облитые смолой тела и тела, изрезанные острой сталью. Чуть дальше лежат обороняющиеся крестьяне и насаженные на вилы и косы воины. Лежит труп верного пса, защищавшего хозяина пока конское копыто не перебило ему хребет. Хозяин тут же, рядом, пригвоздило к земле копьё. Больше не побежит к колодцу молодая женщина в разорванном платье. Страшно представить, что с ней сделали, перед тем как перерезать горло… Сваленные в кучу трупы. Выглядят так, будто их рвали когтями. А вот лежат полукругом. Раны режущие. И таких картин много. Это картины войны — самой ужасной и отвратительной вещи на свете.

— Боги, — прошептал Тир. — Что ты сотворила, Дель?

Эта сволочь всё больше похожа на Алайну Кровавую. Боги, остановите её!

Хрясь! Хрусть! Бамс! А-а-ай-у-у! Хрусть! Бум!

Мы проехали вымершую деревушку, когда услышали шум. Неужели бой? Может вмешаться?

Кладбище. Натуральное кладбище.

Кресты и обелиски в разводах крови, трупы лежат на бурой земле, и слишком знакомая арамия, вытирающая окровавленный клинок о жухлую траву.

— Вот и повеселилась, — скривилась она. — Сколько в деревне народу было? Около сотни. Видишь, я их всех спасла. А эти… Не развлечение, а банальное "убей их всех!". Надоело! Не находишь, Грант?

— Ты всё больше похожа на Алайну, — осуждающе произнёс старческий голос. — Как можно так относиться к людям? Раньше ты не была расисткой.

— Раньше, — арамия посмотрела себе под ноги, — раньше, меня не пытались убить имперские псы. Раньше, у меня было право на свободу, которое отняли те, кому я доверяла. Я ещё должна любить этот мир?

— Да-а-а. Тебя заслуженно прозвали Ветром Смерти.

— Эх, Грант, ты же знаешь, так меня назвали задолго до того дня.

— Знаю, Дель. И всё равно не понимаю, зачем тебе эта война. Что тебе сделали мирные жители?

— Ничего, — расплылась в улыбке арамия, — это люди любят решать проблемы путём уничтожения всего живого.

— Ты жестока и полна ненависти, — покачал головой невидимый Грант. — До добра это не доведёт.

— Мне плевать! — рявкнула Дел'лиа. — Пусть эта страна потонет в крови, но своего я добьюсь! А ненависть… Что для меня значит ненависть? Я испытала слишком много боли, чтобы простить им это!

— Ох, Дель…

Она отдышалась.

— Ты винишь себя в смерти сестры, — тихо сказал Грант.

— Я не уберегла её! Не смогла защитить. Она…

— Успокойся! — Грант наконец-то вышел из тени старого вяза. Он был уже не молодым лазурным драконом, трёх метров в плечах. И я знал этого дракона. — Кстати, тут за нами наблюдают.

— Я знаю.

— Откуда?

— Не забывай, часть моей души материальна. Выходите!

Мы вышли из своего укрытия.

— Здравствуй, Дель, — поприветствовал Правительницу Тиррен.

— Здравствуй, — Дел'лиа обернулась и растерянно отступила. — Ты-то понимаю, а он….

Грант вздохнул и уселся на хвост.

Какие странные у неё глаза. Разве они были не серебряными? Теперь зелёные. Нереально зелёные, и зрачок точкой. Фандрых… Кто ей управляет?

Её надо убить или снять Заклинание. Убить будет проще… Только потом меня самого убьют. Медленно…

— Приступим? — сказала в пустоту Дел'лиа, хоть я и понял, что обращалась она ко мне.

— Приступим.