Железная Маска - Эдмунд Ладусэтт

Она была заинтересована в поддержке своего мужа на троне, но при этом она беспокоилась не за его благополучие, а за свое. Если бы Людовик XIV потерял трон, то это означало бы и ее немедленное падение.

Вот почему госпожа де Мэнтен понимала, что монсеньер Людовик представлял серьезную опасность для ее собственной безопасности и по этой причине, как и Ньяфо, ненавидела его.

Теперь брат короля находился на свободе и мог, пожалуй, предъявить свои права на трон. Такую возможность следовало предвидеть. Его нельзя было убить, потому что существовало пророчество, по которому оба брата должны были умереть в один и тот же день. Что сделать, чтобы схватить его или заставить отказаться от своих прав?.. Ньяфо предложил идею. Он знал, где находится монсеньер Людовик, и знал также, что у него недавно родился сын. Если похитить сына, то можно сразу сделать два дела: заставить страдать Ивонну, на которую он затаил дикую злобу, и использовать ребенка в качестве инструмента для достижения оптимальных и выгодных результатов.

Таким образом, сын Ивонны оказался в руках госпожи де Мэнтен, которая передала его одной верной супружеской чете. Ребенка спрятали в надежном месте.

После первых минут отчаяния Ивонна и монсеньер Людовик быстро догадались, где находится их сын.

Фариболь, Мистуфлет и Онэсим, обожавшие малыша, в короткое время напридумывали множество самых различных планов. Некоторые из них сводились к тому, чтобы втроем напасть на королевский дворец, другие заключались в том, чтобы захватить госпожу де Мэнтен и ее Уродливого сынка и пытать их до тех пор, пока не вернут ребенка. Конечно, ничего этого они не могли сделать. Силы были слишком неравны, чтобы сражаться с целым государством, подчинявшимся королеве.

Подавленная свалившимся несчастьем, Ивонна даже и слышать не хотела о правах ее мужа. Для чего власть? Каких бед и несчастий это будет стоить, прежде чем они придут к победе?.. И хорошо было бы выйти из игры, если это избавит их сына от новых страданий.

Ферма Курьяк была разрушена. Монсеньер, Ивонна, молодой Дорфи и трое неразлучных друзей перебрались в домик, затерянный в горах.

Там они затаились, сгорая от нетерпения. Теперь они уже не могли действовать активно, так как опасались за судьбу малыша, за которого каждый из них не пожалел бы жизни.

— Среди захваченных документов Людовика XIV, — заявил как-то вечером монсеньер Людовик, — я обнаружил три пергамента, являющиеся бесспорным доказательством того, что я являюсь законным сыном Людовика XIII и его единственным наследником. Я хочу передать эти три документа незаконному королю Франции. Он не пожалел бы миллионов за них, если бы его казна не была бы пуста. Взамен я поставлю два условия: чтобы мне вернули сына и чтобы мне позволили уехать с моей любимой Ивонной туда, куда мы пожелаем.

— Вы, монсеньер, хорошо все обдумали, прежде чем принять это решение? взволнованно спросил Фариболь.

— Да, друг мой. Я все хорошо продумал и мое решение непреклонно.

Моим единственным желанием является жить с сыном и Ивонной.

Слишком много пролилось крови и слишком много погибло невинных людей, связанных со мной. Я не хочу, чтобы немногие оставшиеся верные друзья потеряли жизнь или свободу. Пусть бог покарает моих врагов.

Через час, сидя вокруг грубо сколоченного стола, все наблюдали, как Фариболь писал письмо, которое диктовал ему монсеньер Людовик.

— А как, монсеньер, мы закончим это письмо?

— Мы пишем его одной даме, Фариболь.

— Верно, монсеньер, но эта дама является женой узурпатора, в ее руках находится ваш сын и, следовательно, она ваш враг.

— Неважно. Пишите: "Остаюсь, госпожа маркиза, уважающим вас слугой".

Как только Фариболь написал это, сын Анны Австрийской твердой рукой в конце письма написал свое имя. Потом сложил письмо, запечатал и вручил его Дорфи, выполнявшему роль доверенного лица и почтальона.

— Я передам пергаменты только тогда, когда будет возвращен мой сын, сказал монсеньер Людовик. — Если они откажутся от моего предложения, то борьба будет продолжаться.

Прошло три недели. Как-то Фариболь и монсеньер Людовик прогуливались вокруг домика. Неожиданно они увидели всадника, рысью скакавшего по дороге. Сын Анны Австрийской узнал Дорфи.

— Какие новости он мне привезет? — прошептал монсеньер Людовик.

Спустя несколько минут молодой всадник поднялся на гору и протянул монсеньеру Людовику пакет, запечатанный печатью с инициалами госпожи де Мэнтен.

— Я привез добрые известия, — проговорил он.

— Спасибо, друг Дорфи, — ответил дворянин. И добавил, направляясь к домику: — Пойдем.

Монсеньер Людовик лихорадочно пробежал письмо маркизы. Она с удовлетворением принимала его условия и просила, чтобы он приехал в Лион, где ему будет передан сын в обмен на интересующие ее пергаменты.

Он обнял плакавшую от радости Ивонну. Они решили, что мать, желавшая поскорее увидеть сына, вместе с Мистуфлетом немедленно отправится в Лион, а монсеньер Людовик приедет туда только через два дня, в день, указанный в письме. Сопровождать его будет Фариболь, а Онэсим и Дорфи останутся в домике и будут ждать распоряжений.

Так они и сделали. Через два дня после отъезда в Лион Ивонны и Мистуфлета, в путь отправились монсеньер Людовик и Фариболь.

Колокола прозвонили одиннадцать часов утра, когда Фариболь остановил повозку, в которой они приехали, перед трактиром "Красный лев". Здесь они должны были встретить Ивонну и здесь же, по совету госпожи де Мэнтен, должен был остановиться монсеньер Людовик.

В этот момент Ивонна прошла мимо трактирщика, церемонно поклонившегося ей. Монсеньер Людовик протиснулся сквозь толпу слуг, стоявших у входа, и подошел к жене. Супруги радостно вскрикнули и поцеловались.

— Взгляни на нашего сына! — воскликнула взволнованная Ивонна и передала ребенка мужу.

Это была чудесная картина. Счастливый отец расцеловал сына, а молодая мать в восхищении наблюдала за ними.

Потом супруги поднялись в свои комнаты, а Фариболь и Мистуфлет словно два брата сердечно приветствовали друг друга.

Для отдыха осталось совсем мало времени. Согласно указаниям в письме час свидания приближался. Монсеньер Людовик должен был явиться во дворец губернатора города и там передать пергаменты.

Попрощавшись с женой и сыном, монсеньер Людовик в сопровождении Фариболя и Мистуфлета вышел из трактира.

Часовой перед дворцовыми воротами, по-видимому, получил ясные указания. Как только монсеньер Людовик со своими провожатыми подъехали к нему, он дважды стукнул мушкетом в дверь и крикнул:

— Открывайте!

Одна створка ворот медленно повернулась на огромных петлях, пропуская всадников во двор, освещенный дрожащим светом двух толстых факелов.

Во дворе их встретил слуга. Он как будто ожидал их прибытия. Увидев, что монсеньер Людовик спрыгнул с лошади, он быстро подбежал т; нему, почтительно поклонился и проговорил:

— Попрошу вас, монсеньер, следовать за мной. Мне приказано проводить вас в кабинет господина губернатора.

Фариболь передал поводья лошади своему другу Мистуфлету и обратился к дворянину:

— Я прошу, монсеньер, разрешения сопровождать вас!

— Только до приемной, дорогой друг, — разрешил монсеньер Людовик, — но в кабинет губернатора, ты сам понимаешь, нельзя.

Следуя за слугой, монсеньер Людовик и Фариболь поднялись по лестнице и вошли во дворец губернатора графа де Дарлей. Через минуту слуга ввел монсеньера Людовика в комнату, где сидели у камина маркиз де Барбезье и губернатор.

Монсеньер Людовик держался спокойно и не обратил никакого внимания на бледность маркиза и некоторое волнение графа.

Трое дворян почтительно приветствовали друг друга. Потом монсеньер Людовик осторожно развернул пергаменты и положил их на стол:

— Госпожа маркиза де Мэнтен, — заговорил он властным голосом, выполнила первую часть обещания и я надеюсь, что она выполнит и вторую. Со своей стороны я тоже выполняю свое обещание. Вот выкуп

за сына и за мою свободу!

Барбезье забрал пергаменты и осторожно положил их во внутренний карман камзола.

— Кроме того, — добавил сын Анны Австрийской, — я собираюсь покинуть Францию и через восемь дней сделаю это.

— Хорошо, монсеньер, — ответил маркиз, — госпожа де Мэнтен, как она сообщает в послании, которое я вам привез, передает вам значительную сумму. Половину этой суммы я могу вручить вам сегодня.

Монсеньер Людовик ничего не ответил. Губернатор ударил по звонку и приказал появившемуся слуге:

— Передайте это золото спутникам монсеньера.

Покончив с формальностями, монсеньер Людовик холодно откланялся и направился к выходу. Губернатор с трудом отодвинул в сторону тяжелую портьеру, скрывавшую дверь, и торопливо четыре раза ударил по звонку.