Все оттенки роз - Шейла Олсен

Глава 14

Над городом собирается буря, в отдалении встала темно-серая стена. Мы уже почти приехали в аэропорт, когда вокруг внедорожника начинает вихрем кружиться снег. Машину один раз сносит и тянет прямо в придорожный сугроб, пока водителю не удается выправить курс, но по какой-то причине я не чувствую страха. Я ощущаю лишь какое-то странное оцепенение. Как будто снова блуждаю во сне, но сегодня сон совсем другой.

Я поднимаюсь на борт того же самолета, которым мы летели сюда, с той же стюардессой.

– Кофе? – спрашивает она, когда я опускаюсь в одно из кресел с откидной спинкой. Я сознательно не сажусь туда, где мы с Тэйтом сидели на пути сюда. Не хочу вспоминать, что чувствовала себя тогда совсем иначе, была преисполнена надежд.

– Да, спасибо, – отвечаю я ей.

Когда мы поднимаемся в воздух, я смотрю в окно на белоснежный мир. Мы пролетаем через слои бесконечных облаков. Не видно ни голубого неба, ни земли далеко внизу. Сплошная белизна.

– Он показался мне счастливым, – говорит стюардесса в середине полета, наливая мне очередной стакан воды.

– Простите?

Она хватается рукой за потолок самолета, когда мы пролетаем через зону турбулентности. Самолет бросает из стороны в сторону, а потом он стабилизируется.

– Тэйт… – поясняет она. – Я давно не видела его таким счастливым.

Я делаю шумный выдох, вращаю мамино кольцо на пальце.

Осознав, что она не собирается уходить, спрашиваю:

– Вы часто с ним летаете?

– В большинстве случаев. Ему нравится, когда с ним работает одна и та же команда, – отвечает она с улыбкой. – Правда, его обычные пилоты сегодня в Лос-Анджелесе, поэтому у вас два новых летчика – эти ребята местные, из Денвера. – Стюардесса кивком показывает на закрытые двери кабины пилотов. – Я же решила остаться в Теллерайде на несколько дней. Подумала, что просто подожду и порадуюсь снегу на Рождество, пока вы не решите вернуться домой. Меня все равно особенно никто не ждет. Мы с моим парнем расстались пару месяцев назад.

– Сочувствую, – тихо произношу я. Сколько людей меняют свои планы, свою жизнь ради Тэйта Коллинза? Все в этом мире вращается вокруг него. Он решает, чего хочет, кого хочет и когда. Он так боится утратить контроль, что в итоге потерял меня.

Она пожимает плечами.

– Но с Тэйтом все непросто. Он так изменился за последний год. Раньше мы каждые пару недель летали с ним в Вегас; с ним и его друзьями, супермоделями и поп-звездами вроде него. Он мог вдруг рвануть в Мексику или в Майами. Но вот уже год, как Тэйт почти не выезжал из Лос-Анджелеса. А потом, на днях, садится в самолет вместе с вами, только вдвоем. Я подумала, что, может быть, вы та самая.

– Та самая?

Стюардесса улыбается.

– Да, ему нужно, чтобы в его жизни было что-то нормальное.

Мне стоило бы вежливо улыбнуться и отвернуться к окну. Окружить себя покровом молчания. Вместо этого я разворачиваюсь к ней и спрашиваю:

– А вы знаете, что с ним случилось год назад, что заставило его измениться, бросить музыку?

Она снова пожимает плечами.

– Точно не знаю. Конечно, ходили всякие слухи. Что от него забеременела какая-то девушка и он пытался держать это в секрете; что он увлекся наркотиками. Люди много чего говорят. Но все это было так не похоже на Тэйта. Что-то другое заставило его бросить музыку, что-то большее, чем все эти сплетни.

Самолет внезапно накреняется – мы снова попали в зону турбулентности, – и стюардесса хватается за спинку кресла, чтобы не упасть.

– Лучше пристегнитесь, – говорит она мне.

Турбулентность меня не беспокоит. Я невидящим взглядом смотрю в окно, когда мы начинаем снижаться. Под нами открывается серебристо-голубой Лос-Анджелес. Океан сливается с небом, и внезапно я ощущаю облегчение от того, что я дома.

Солнце стоит высоко в зените, когда мы приземляемся в том же самом частном аэропорту. Автомобиль Тэйта ждет на летном поле, у задней дверцы – Хэнк. При виде него у меня в горле встает комок, слезы подступают к глазам. Еще один человек, который бросил все свои рождественские дела ради Тэйта. Я шмыгаю носом и машу ему.

– Мисс Шарлотта, – кивает мне Хэнк, когда я подхожу.

Я сажусь на заднее сиденье машины и жду, пока Хэнк загрузит мои вещи в багажник.

Когда он садится за руль, я чувствую на себе его взгляд – мужчина смотрит на меня в зеркало. Я съеживаюсь на сиденье, молясь, чтобы он не произносил имя Тэйта и не пытался сказать мне, какой он хороший парень. Словно прочитав мои мысли, он издает тихий вздох.

– А теперь доставим тебя домой, Шарлотта.

Опускаю стекло – мне хочется ощутить на коже тепло калифорнийского воздуха. Когда мы трогаемся с места, высовываю руку в окно, ловя пальцами ветерок. У ворот аэропорта мы притормаживаем, ожидая, пока они откроются.

Они открываются, и вдруг я слышу внезапный гул голосов и бесконечные щелчки фотоаппаратов. Люди с камерами собрались за воротами, и теперь они окружили машину, с криками подобрались к моему окну, практически залезая внутрь. Я не успеваю закрыть лицо, уже слишком поздно, они меня сфотографировали.

– Шарлотта! – орут они. И до меня доходит: они знают, кто я. Откуда? И откуда они узнали, что я буду здесь, что сойду с самолета в рождественский день, учитывая тот факт, что мои планы резко поменялись в середине ночи?

Я вспоминаю слова стюардессы об экипаже самолета, о том, что Тэйт обычно летает с одними и теми же людьми, но сегодня были новые пилоты. Могли они?..

В любом случае сейчас это не имеет значения. Все уже произошло. И тем не менее я не могу побороть панику, лихорадочно пытаясь нащупать кнопку и поднять стекло, в то время как Хэнк понемногу пытается проехать через небольшую толпу.

– Шарлотта, Шарлотта! – кричат папарацци. – Каково это – встречаться с самым сексуальным мужчиной на Земле? Вы познакомились с его родителями? Почему вы – почему сейчас? Он признался вам в любви?

Они не знают о том, что случилось, – что между нами с Тэйтом все кончено и поэтому я вернулась раньше. От этой мысли мне становится еще хуже.

Стекло наконец-то ползет вверх, изолируя меня от внешнего мира. Хэнк выворачивает на дорогу и давит на газ, уезжая от вспышек фотокамер.

Бабушка не стремится облегчить мое положение – по крайней мере поначалу.

– А ты чего ждала? – спрашивает она.

Совершенно раздавленная я ссутулившись сижу за столом, мой чемодан все еще стоит в коридоре.

– Это была ошибка, – выдавливаю из себя я. – Мне не стоило ехать.

Я вспоминаю о толпе фотографов в аэропорту, о вспышках камер. Миа говорит, что фотографии уже в Сети. В такие моменты я рада, что у меня нет Твиттера, Инстаграмма или Снэпчата, и мне не приходится смотреть на гифку, как я снова и снова пытаюсь поднять стекло.