Завораш (СИ) - Галиновский Александр

На самом деле они решили спрятать сияющий шар ещё и потому, что боялись его яркого, обжигающего света. Свет пугал их почти так же, как других людей пугает темнота. И если в темноте всегда скрывается неизвестность, то на свету — напротив, всё становится слишком явным.

Сфера оказалась совсем не горячей. Сидя в лодке, братья склонились над находкой. В свете шара их лица напоминали физиономии дикарей, взирающих на обожаемый тотем.

Так они сидели бесконечно долго и каждый из них видел внутри сферы нечто своё: механизм, растение, живой организм. Одному обнаруженный предмет напоминал драгоценный камень, другому — многократно увеличенную икринку лягушки, третьему — что-то сродни тем механизмам, которые они поднимали со дна болота. И все трое сходились во мнении: то, что они обнаружили, имело ценность.

Немалую.

***

Шар. Такая форма была наиболее удобной. Яйцо. Катящийся с горы камень. Даже колесо — своеобразный сплющенный шар.

К тому времени, когда братья окончили рассматривать шар, он почти полностью утратил яркость. Теперь внутри можно было видеть целый мир: крохотные частицы, напоминающие зубчатые колеса, вращались по своим орбитам. Эти орбиты пересекали пути частиц ещё меньших, напоминающих крохотных людей, бредущих длинными караванами по пескам неведомой пустыни. Если смотреть под определённым углом, то можно было увидеть город вдалеке…

Картина внутри постоянно менялась, однако неизменным оставалось ощущение силы, исходящее от сферы. Словно внутри находилась свёрнутая пружина, которая вот-вот готова распрямиться.

Как ни странно, это не остановило братьев от проведения экспериментов. В ходе них сфера подверглась сдавливанию, поначалу осторожному, а затем все более настойчивому. Когда ни осторожный подход, ни грубое применение силы не дали результата, в ход пошли инструменты, которые братья всегда имели при себе.

В лязгающей куче на дне лодки нашлось место клещам, ножам, топорам и напильникам. Все эти вещи были некогда извлечены из болот Тантарона.

И вот сейчас один из них пригодился братьям особенно. Это было тонкое шило. Остриё у шила было таким длинным, что, если ударить им человека в живот, кончик инструмента обязательно показался бы из спины. К счастью, проверить этого пока не удавалось.

Именно его острие братья решили опробовать на чудесном шаре. Тонкий кончик шила коснулся прозрачной оболочки, за которой в янтарной жидкости плавали, вихрились и перекатывались фигуры, теперь более отчётливые, чем раньше… но дальше дело не пошло. Острие упёрлось в твёрдую оболочку. Твёрдую даже не как стекло или металл, а как самый настоящий алмаз. На этот раз братья вздохнули с облегчением. Их любопытство было вполне объяснимым, однако кто знал, что случилось бы, если бы им удалось проколоть сферу…

Сегодня сидеть на вёслах была очередь младшего из них. Остальные двое устроились в лодке, по очереди передавая друг другу зажжённую трубку. Путь в деревню занял около двух часов, так далеко они заплыли. К тому времени шар уже был надёжно спрятан в нескольких слоях непрозрачной ткани.

Ни один из братьев не проболтался насчёт находки. В деревне все считали их угрюмыми, опасными людьми, от которых лучше держаться подальше, поэтому никто не поинтересовался успешностью вылазки. Сами же братья на следующий день отправились в соседнюю деревню, куда раз в неделю наведывались торговцы с «большой земли».

Именно там они продали сферу человеку с темным, наполовину обожжённым лицом.

Спустя ещё несколько дней тот человек перепродал найденный предмет торговцу с юга. Но даже последний, хоть и повидал множество диковинок, не мог с уверенностью сказать, что перед ним.

Игрушка? Да, вполне похоже на детскую игрушку.

Или, может, это было что-то вроде крохотного аквариума? Он слышал про такие — небольшие наполненные водой колбочки стекла, внутри которых плавали крохотные рыбки. Такие аквариумы использовали как украшения — женщины подвешивали на цепочку на шею или вдевали в уши в качестве серёг. И все же… не то.

Тем не менее он приобрёл сферу, положил её к другим вещам, которые удалось раздобыть в тот день, и на некоторое время забыл о необычном приобретении. Кстати, сфера обошлась ему совсем недорого, поскольку хоть и была странной и диковинной вещью, никто не мог понять её предназначения. Такой предмет вряд ли продашь случайному человеку, а это значило, что товар такая же редкость, как и тот, кто пожелает им обладать.

Тот, второй торговец пересёк половину материка, прежде чем вновь открыть сундук и вытащить сферу на свет. К тому времени он окончательно утратил интерес к необычной находке. Он продал её моряку с судна, стоявшего в городском порту. Судно направлялось в Завораш и судя по всему, сфере суждено было там оказаться.

ЛОГИКА СНА

Его сон был наполнен звоном хрусталя, звуками прозрачной воды, бегущей по серебряным желобам и — странное дело — устремлявшейся не вниз, а вверх.

У снов своя логика, в очередной раз напомнил себе Тисонга.

Капли, которые должны были падать ему на голову, повисали в воздухе сверкающим шатром. Если присмотреться, за ним можно было разглядеть солнце. Пылающее равномерным белым светом, оно напоминало начищенную до блеска монету в сотню драхм, с которой кто-то стер священный лик. И все же Тисонга решил, что это хороший знак. Видеть деньги во сне — к большой удаче. Он протянул руку, чтобы коснуться светила, но пальцы поймали лишь пустоту.

Его учили: нужно стараться не дать сну ускользнуть.

Однако чем настойчивее он тянулся к светилу, тем дальше оно становилось. Купол над его головой стал раздуваться. Он ощутил в кончиках пальцев жжение, словно и в самом деле держал руку над огнём. Постепенно боль усиливалась. Когда она стала нестерпимой, Тисонга отнял руку. Движение вышло слишком резким, и он проснулся.

***

В комнате он был не один, рядом находились другие ученики. Все они спали, застыв в разнообразных позах, из-за чего, казалось, будто сон настиг их неожиданно. Кто-то сидя, кто-то полулёжа, откинувшись на подушки; двое спали, обнявшись как любовники, ещё один привалился к колонне в глубине комнаты словно и во сне искал утешения и поддержки. В центре импровизированного круга горели свечи, от которых поднимался ароматный дым. Помещение наполняли разнообразные звуки: дыхание спящих, шорох одежды. Временами раздавалось чьё-то бормотание или стон. Песок в стоявших неподалёку часах пересыпался и теперь лежал неподвижной горкой в нижней части колбы.

Как будто само время остановилось.

Рука все ещё болела. Взглянув на пальцы, Тисонга обнаружил, что на подушечках начинают набухать волдыри.

Значит, он смог.

Только настоящие мастера умели управлять сновидениями по собственному желанию, вплоть до того, чтобы выхватывать из грёз предметы: книги, золото, украшения и многое другое. В этом они напоминали уличных воришек, тянущих все, что плохо лежит.

И, как большинству жуликов, сновидцам полагалось быть очень осторожными. Однажды Тисонга видел, как некий паренёк, петляя между рядами на рыночной площади, рассовывал по карманам все, что удавалось стянуть у не слишком внимательных торговцев. После этого он часто думал о том, чем же на самом деле занимаются хвататели… особенно после того, как неделю спустя увидел того же паренька висящим на перекладине рыночных ворот.

Впрочем, волноваться пока не стоило. До сих пор Тисонге удавалось забрать с собой из сновидений лишь синяки да ожоги. У других получалось не лучше. У всех — за исключением Кенобии.

Тисонга покосился туда, где обычно сидел его брат. Сейчас это место пустовало. И останется таким надолго, напомнил он себе.

А вдруг это тоже сон? Такой, в котором я спал и проснулся, но на самом деле все ещё продолжаю грезить?

Оказаться одновременно в двух снах было заманчиво. Тисонга помнил образы из своего прежнего сновидения — то, как он тянулся к солнцу, которое было монетой, и как оно ускользало от него. Он решил проверить, по-прежнему ли спит.