Кронос - Николай Шмелёв

Сразу по проходу направо, находилось первое необследованное помещение. Обшарпанная бледно-зеленая дверь, как в амбулаторной палате, открылась, на удивление легко и, скрипнув тоненьким голоском, распахнула свои гостеприимные объятия. Вошедшим ударил в нос странный запах, не поддающийся идентификации: он хоть и не обладал приятным амбре, но и не заставлял зажимать, те же носы.

— Вероятно, все замки были повреждены с выходом из строя охранного генератора, — предположил Бульдозер. — Это только облегчит нашу задачу.

— И всё равно — ничего у них не получилось! — проснулся Кащей, влезая со своей запоздалой фразой, как медведь после зимней спячки.

— Ладно, проехали, — промычал Пифагор, осторожно заглядывая внутрь лаборатории. Посередине помещения стоял огромный стол, на котором, под белоснежным покрывалом лежало нечто, по форме напоминающее человеческое тело, но невероятно больших размеров. Простынь аккуратно повторяла контуры фигуры, облегая чистым материалом каждый бугорок, и каждая складка подчёркивала могучую стать, так как это нечто, имело рост не менее четырёх метров.

— Ничего себе! — воскликнул Комбат, а Доцент, от удивления, открыл рот.

— Кто снимет пелену завесы? — вынес Дед вопрос на голосование, но никто не решался подходить ближе.

— А может быть, вообще не надо снимать простынь? — жалобно простонал Почтальон.

Дед нахмурился и вынес свой вердикт:

— Я не хочу в тылу оставлять, неизвестно что!

— Погодите! — решительно вмешался Бармалей. — Кажется, не стоит принимать поспешных решений — задней точкой чувствую.

Он поискал в комнате подходящий случаю инструмент, и вернулся со шваброй в руках. Отломав щётку, чтобы не мешалась, копьеносец ткнул палкой в простынь, которая легко поддалась и, черенок погрузился на полметра, в почти не сопротивляющуюся субстанцию. Бармалей вернул швабру назад, в исходное состояние и, покрывало медленно, но уверенно приняло первоначальную позицию, как будто под ним лежала резиновая кукла. Эта мысль объединила перетружденные умы, завладев сознанием, и заставила всех засмеяться.

— Извращенцы! — держался за живот Сутулый. — Зачем им такой размер?

— От жадности, — уточнил Кащей. — Как известно, нашему человеку — всё мало.

Бармалею ясно осознал неординарность происходящего, в отличие от остальных, которые казалось, предпочитали ничего не замечать. Он осторожно приподнял край накидки, в результате чего обнажилась пустота. Откинув материю дальше, он замер в изумлении, а остальные перестали смеяться. Там, где простынь осталась нетронутой, картина не изменилась и, всё ещё просматривались контуры фигуры, а вот другая часть отсутствовала. Пустота! Когда злосчастная тряпка вернулась на место, то и остальное, также встало на свои места — она повторила очертания громадных ног.

— Заканчивай уже — экспериментатор! — притормозил Бармалея Крон, явно нервничая, и пристально всматриваясь в непонятное образование, которое не с чем было идентифицировать.

— Сейчас — последний рывок! — с этими словами естествоиспытатель откинул покрывало, и погрузил в пустоту швабру, почти наполовину.

Все молча наблюдали, как он несколько изменился в лице. Вынув палку обратно и, на всякий случай, вернув всё в исходное состояние, Бармалей прислонил швабру к стене и задумчиво сказал:

— Какая-то странная вибрация ощущается.

— Так и не суй туда — больше ничего! — на всякий случай посоветовал Доцент. — Без экспериментов видно, что не всё ладно, а в целом, появилось назойливое желание мотать отсюда.

В этом помещении больше ничего не было, и совет пришёлся, как нельзя кстати. Товарищи направились к выходу и, уже почти покинув отсек, услышали за спиной странный шум, напоминающий упавший деревянный предмет. Компаньоны молниеносно обернулись, ожидая чего угодно, но картина оставалась по-прежнему неизменной. Перекаченный Геракл лежал на своём месте, внушая размерами трепетный ужас.

— Что такое? — вздрогнул Почтальон.

— Так это швабра, наверное, упала, — осенило Бармалея. — Ну, точно — вон она валяется.

— Да, а ты не замечаешь ничего странного? — прищурившись, спросил Бульдозер.

— Что именно?

— Она стала короче, ровно настолько, насколько ты погрузил её в тело. Поэтому и упала, потеряв нижнюю часть.

— Ничего не понимаю! — вздохнул Пифагор. — Что за странные задержки во времени? Давайте запрем, это помещение получше, а для пущей уверенности в собственной безопасности, ещё и забаррикадируем.

Совет был признан благоразумным и помещение, разве что не опечатали, приперев дверь всеми мыслимыми и немыслимыми предметами, которые удалось найти в комнате охраны. В остальные боксы решили пока не соваться, так как для начала, необходимо было прийти в себя, от увиденного. Расположившись на отдых в каптёрке, товарищи строили предположения, одно нелепее другого, и естественно, не пришли ни к какому выводу.

— А что же всё-таки это было? — задумчиво спросил Крон, прекрасно понимая, что некому его просветить, относительно происходящего в комплексе.

Никто не в силах заставить раскрыть глаза на очевидный, но настолько необычный спектакль.

Любой дурацкий вопрос на эту тему способен умилить и заставить прослезиться знатоков подземелий.

— Что это было? — настойчивее повторил свой вопрос Крон, начав этим, кое-кого доставать.

— А ты не видел? — ответил Дед, невозмутимо уставившись в потолок. — Карлик!

— Нос? — включился в игру Комбат.

— Мук! — в сердцах сплюнул Дед. — Маленький. И всё равно из трёх букв…

— Это был лилипут, — ненавязчиво поправил его Комбат.

— Ты что, Ком — это разные вещи! — сумничал Доцент. — Точнее заболевания.

— У нас у всех заболевание, — поставил диагноз Почтальон. — А если бы и не так, то скоро будет — встретимся в палате.

— Или в шахте, — добавил Пифагор.

На изуродованный пулями стол, с почётом установили царицу солдатского пайка — тушёнку, предварительно её открыв и подогрев, а мебель протерев. Почему хозяйка положения она, а не водка или, к примеру, спирт — и так ясно: этил, может быть и царь, но спиртное не входит в рацион современного солдата. Разве что в кино… Комбат лично проверил расход горючего в примусе, его выключение и прочие мелочи, во избежание любых недоразумений. Глядя на консервированные мослы, Бармалея неожиданно посетила здравая мысль, до сих пор никому не приходящая в голову.

— Сколько мы помещений обошли, но ни одного заплесневелого сухаря не нашли, а ведь склад и кухня должны быть, если здесь работали люди. В самом деле — не из ресторана же им жратву привозили, за сотни вёрст.