Важняк из двухтысячных. Внедрение в ЧК (СИ) - Чинцов Вадим Владимирович

Один из чекистов уверил меня, что в Талой нас ждут верховые лошади, в том числе заводные для путешествия одвуконь, вторая пойдет на поводу, так увеличится нага скорость передвижения, ведь лошадям нужен отдых.

Нас покормили кашей и мы опять погрузились в наш вагон, прицепленный к небольшому составу, направлявшемуся к линии фронта с боеприпасами для орудий.

В Талой мои бойцы осмотрели и оседлали выделенных нам лошадей, уже начало темнеть и командир полка, державшего на этом участке оборону, ознакомил нас с картой, указав пару мест, где можно перейти линию фронта. Проверив свое оружие и уложив все необходимое для похода в переметные сумы, наш отряд, замотав копыта тряпками, тронулся в ночь степи, сверяя маршрут по компасу и звездам. Хорошо, что конец октября выдался без дождей, днем было десять градусов тепла, а сейчас, ночью, температура упала до пяти. Как будто, специально, луна скрылась за облаками и мы неспеша, избегая травмирования нашего транспорта, молча двигались в кромешной темноте. Вдруг совсем рядом завыли волки, чье поголовье заметно увеличилось за время войны. Наши лошадки испуганно косили глазами, пришлось приложить силу для управления нашим транспортом — животных приходилось сдерживать, они так и порывались броситься вскачь. Удалившись за пару часов километров на десять мы, благодаря появившейся луне, прибавили ходу и лошади пошли рысью, волчья стая сначала продолжала наше преследование, но затем отстала, видно поняв, что добыча не по зубам.

К рассвету, поменяв пару раз лошадок, мы преодолели около ста пятидесяти километров, до Миллерово оставалось еще почти сотня километров и мы, выйдя к Дону с пологим песчаном берегом, решили сделать привал, дав отдохнуть лошадям. Поручив двоим бойцам искать переправу. Разведчики вернулись с известием, что в десяти километрах от нас находится станица Вёшенская, в которой находился центр нового округа — Верхне-Донского, поэтому от греха подальше я приказал переправиться на правый берег Дона и уже там, в зарослях немного отдохнуть. раздевшись догола и закрепив все шмотки и оружие на лошадях, переправились, немного посинев от холодной воды. После переправы, расседлав коней и дав им овса, стреножили и отпустили пастись. Поставив секрет из двух человек, остальных в одних галифе и сапогах с автоматами на шее я построил по двое и мы для сугрева пробежались около пары километров, заодно знакомясь с местностью.

Глава 19

Отдохнув до двенадцати и перекусив на дорожку ухой из пойманной казачками крупной рыбы (благо у каждого был набор для выживания, в который входит в том числе леска с набором крючков), мы опять двинулись дальше. Двое человек с биноклями, авангардом следующие впереди метрах в пятидесяти, вовремя обнаруживали конные казачьи разъезды и мы обходили их стороной. Уже затемно, обходя Миллерово, мы наткнулись на выставленный секрет — десять человек с пулеметом Максим, удачно занявшие возвышенность, с которой контролировали подход в сторону одного из центров антибольшевистского восстания казачества. На секрет первым конечно же нарвался наш авангард, я шепотом отдал приказ и пятеро пластунов, оставив нам своих лошадей, двинулись в тыл выявленной засаде, а я с оставшимися направился к растерявшимся разведчикам. Мы стояли под прицелом пулемета, ждали, пока казачки седлали своих коней, спрятанных в овражке. К нам подъехал чубатый хорунжий лет сорока в сопровождении пары казаков.

— Кто такие? Документы! — хорунжий направил на нас револьвер, а казачки — свои винтовки. Остальные белоказаки контролировали нас рядом с пулеметом, жадно поводившим своим тупым стволом и готовым немедленно открыть огонь. Великолепно одетые хорунжий с сопровождающими, в новых шинелях, серых папахах и обутые в прекрасные сапоги, с петлицами из георгиевских лент на шинели, рядовые с донскими синими погонами с номером Десять (номер того полка, в котором в германскую войну служили казаки). В засаде сидели прошедшие горнило Мировой войны гундоровцы.

Сформирован этот полк был в апреле восемнадцатого года на основе Десятого Донского казачьего полка Русской императорской армии. Эта военная часть состояла преимущественно из георгиевских кавалеров (как Георгиевского ордена, так и Георгиевского креста) Первой мировой войны, были тут и обладатели полного «банта» Георгиевского креста. Донским атаманом полку было присвоено звание Георгиевского, и в качестве отличительного знака «гундоровцы» стали носить в петлицах и на папахах георгиевские ленты. Под стать было и полковое знамя. Это был образцовый казачий полк, слава о котором гремела по всей Донской армии, вселяя красным страх. Назван полк в честь станицы Гундоровской (ныне город Донецк Ростовской области), а также Луганской, Митякинской, Каменской, Калитвенской и Усть-Белокалитвенской станиц. Имя гундоровцев было так известно большевикам, что при встрече с казаками красноармейцы спрашивали: „Гундоровцы?“ и, получив утвердительный ответ, сдавались безропотно. Полк был особенный, особенной была и его организация: 1500–2000 штыков, 300–400 шашек и полковая батарея, все в образцовом порядке и прекрасном виде. В наиболее опасных местах, в наиболее критические моменты, Гундоровцы всегда выручали попавших впросак другие части Добровольческой армии.

В отличие от многих других подразделений русской армии, этот полк вернулся домой не «как попало», а организованно: в ноябре семнадцатого года, тремя эшелонами. Выгрузился на железнодорожной станции и разъехался по станицам. Многие казаки тайком привезли домой оружие. Уже в декабре семнадцатого фронтовики столкнулись с тем, что в их хуторах и станицах возникло двоевластие: власть атаманов оспаривали Советы рабочих депутатов, созданные из шахтёров и приезжих комиссаров.

Я предъявил свои документы — Хорунжий Скопцов Анатолий Михайлович, следую со своими разведчиками в ставку Главнокомандующего с донесением результатов нашей разведки станции Таловая.

— Пароль!

В это время со стороны секрета белых раздался свист — мои пластуны подали знак полной зачистки секрета, белоказаки на мгновение отвлеклись и тут же в них полетели ножи, метко поразившие их глазницы. Беляки еще не поняли, что они умерли, как стволы их винтовок и револьвер были выдернуты из их рук. Я с удовольствием констатировал слаженную работу моих бойцов. Дождавшись пятерых моих убивцев, деловито вытиравших лезвия своих ножей какими-то тряпками и правящих своими лошадьми с помощью колен, я подал знак и все молча тронулись дальше. Бывшие с нами в качестве проводников казаки буквально уронили чуть ли не до седла свои челюсти после мгновенного лишения жизни опытных врагов.

Больше таких опасных противников нам не попадалось, чем глубже мы продвигались по тылам ВСЮР, тем меньше был шанс нашего разоблачения, нас принимали за своих, часто обращая внимание на наше вооружение — пистолетом маузер вооружались только офицеры, иногда удивление вызывала моя молодость, но карьера в гражданскую продвигалась быстро у многих из-за огромного количества смертей, причиной которых мог стать случайный снаряд. Наши же автоматы без магазинов и вовсе были практически скрыты чехлами, их которых торчали деревянные приклады.

В Таганрог мы добрались к третьему ноября, погода не радовала, ночи были холодными, заморозки стали постоянным явлением. Вчера полдня лил дождь, хорошо, что удалось укрыться от непогоды в армянском селе. В город вошли около десяти вечера, на въезде нас остановил шлагбаум, который охраняли трое казаков в форме Второго полка так называемой Молодой армии. Прапорщик, командующий заслоном, потребовал пароль, но получив удар по голове, на несколько минут потерял сознание. Очнулся он от хлестания по щекам, обведя мутным взглядом окружающих его незнакомых казаков, попытался вытереть рукой кровь с лица, но связанные руки не позволили ему это сделать. Узнать пароль, действующий этой ночью, удалось после сломанных пальцев на одной руке и отрезанного уха. Трупы уже были спрятаны подальше от глаз, методом быстрого потрошения прапорщика получили информацию — через полтора часа будет смена поста. Оставив троих пластунов на посту с приказом тихо вырезать сменщиков и ждать нашего возвращения