Однажды в Москве. Часть II - Ильгар Ахадов

предыдущую информацию. Сегодня, приблизительно в 05-00 утра, грузовик с неустановленными на этот час номерами на большой скорости врезался в шлагбаум пожарной части, расположенной в г. Краснопавловск. Произошел взрыв невероятной мощности, приведший к многочисленным человеческим жертвам, как предполагается, среди личного состава пожарной части. Раненые тотчас были эвакуированы в находящиеся поблизости стационарного характера медучреждения, где им оказали квалифицированную помощь. В Краснопавловск оперативно были переброшены врачебные бригады из Москвы и других городов страны. Особенно тяжелораненые были доставлены на вертолетах в институт Склифосовского. Теперь за их жизнь борются лучшие врачи столицы.

В результате взрыва была уничтожена большая часть инфраструктуры базы. Возник пожар, чуть не перешедший на близлежащие жилые строения. Лишь ценою невероятных усилий удалось предотвратить развития такого сценария.

Что удивительно, выживший персонал не смог организовать тушение пожара на своей базе, то есть выполнить свои непосредственные служебные обязанности. Пожар удалось затушить лишь после прибытия на место происшествия пожарных расчетов из других дислокаций.

По опросам же жильцов пожарная часть здесь давно денонсирована, и ее место заняло неизвестное силовое подразделение, что подтверждается обнаруженными на месте взрыва многочисленных предметов военного назначения, в том числе оружия и боеприпасов. Порождает вопросы и то, что в ночное время на пожарной части не должно было находиться такое количества личного состава.

По городу Москва и на подступах, а также по городу Краснопавловск со вчерашнего дня объявлен план -“Перехват” и ведутся необходимые в таких случаях следственные мероприятия. Заведены уголовные дела по статьям – 77(бандитизм), 102 (умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах), 213.3 (терроризм), 218 (незаконное ношение, хранение, приобретение, изготовление или сбыт оружия, боевых припасов или взрывчатых веществ), прочее. Мы периодически будем держать вас в курсе событий. Не отходите от телеэкранов.

А теперь перейдем к другим новостям. В столице Узбекистана…

Толик убрал звук. Мы посмотрели друг на друга, а после на уставившуюся в ужасе на нас хозяйку.

– Я это… – пролепетала она, еще больше побледнев и отступая к двери. Я… я думала…

–Оставьте нас… – я попросил у братьев.

– Там в кухне… – растерянно промолвила женщина. – Там еда…

–Ребята проследят. Сядьте… – я указал ей на стул.

Она без сил рухнула и как школьница положила руки на колени.

– Я буду откровенен. Так будет лучше для всех… Вы же знали, кем являлся Арам и можете предположить, кем являются его друзья.

Она, молча, кивнула.

– Так вот. Нас с Арамом связывали тесные нити. Он был по-настоящему искренним и справедливым человеком. Мы во многом друг другу помогали… Вы, как я понимаю, его жена…

– Мы и зарегистрировались, и обвенчались, – она вытерла внезапно хлынувшие слезы. – Он хотел, чтобы все было по-людски.

– Мы будем относиться к вам как сестре. Вам нечего бояться… Но, если на нас донесете, вас убьют. Неважно, мы или другие. Таковы правила. Вы меня понимаете?..

Она в страхе кивнула. Слезы все еще продолжали капать на ее руки.

– Расскажите коротко, что вам известно об этом доме?

Она, всхлипывая, рассказала. Как я и предполагал, Арам не углублялся в подробностях. Он заранее прибыл в Зеленый дом, сам же заметал следы и похоронил Ашота рядом с его жертвой Арсеном. Я вздохнул с облегчением.

– Когда скончался Арам?

– Совсем недавно. Даже недели нет… – она, не справившись с нахлынувшими чувствами, зарыдала. – Почему бог меня так проклял? Я наконец-то встретила мужчину, который по-человечески ко мне отнесся, полюбил меня, и я его полюбила. И вот, его уже нет в живых…

Она видимо вспомнила о платке, вынула, вытерла глаза.

– …Я наверно черная вдова и приношу людям несчастье.

Я вздохнул:

– Успокойтесь. Мы в чем-то похожи… Но вы же знали, что Арам нежилец?

Она кивнула:

– Он мне все рассказал. Я надеялась на чудо. Как сюда переехали, ему стало лучше. Мы вместе молились, прося у Бога хоть чуточку счастья для себя. Ведь вы наверно и не догадывались, каким на самом деле одиноким был Арам. А здесь, как будто расцвел.

Он каждый день работал на земле, ухаживал за деревьями, приводил в порядок участок, хозяйство. Он все говорил, что только сейчас понял – настоящее счастье человеку может дать только земля, где он трудится, и семья, о которой он заботится. Что город убивает все человеческое в людях. Что он много упустил в жизни. Мечтал со мной начать все сначала…

Она глубоко вздохнула, хлопнув по-восточному по коленям.

– …Но чуда не случилось. Когда Араму опять стало плохо и он понял, что дни его сочтены, сделал из старого дубового шкафа гроб и опустил в могилу, которую сам же выкопал.

– Вы хотите сказать, что могила Арама здесь, в саду?

– Да… – опять всхлипнула она, – он сам так захотел. Он даже запретил мне звать священника. Все шутил, что лучше меня никто не сможет обрядить его тело и попросить у Бога прощения за его грехи. Он боялся, что власти не разрешат похоронить его здесь и раскроют то, что ранее произошло.

Муж оставил два письма. Одно для друзей, где он прощается с ними и просит, чтобы те не искали его могилу – такова его воля; второе вам. Оно запечатанное. Он знал, что вы придете.

– А как вы его похоронили? Одна, без помощи…

– Господи, да он из-за болезни стал легче птички!.. – она вытерла вновь нахлынувшие слезы. – После ухудшения состояния Арам почти не ел и перестал принимать лекарства. Я еле заставляла его выпить хотя бы стакан сока или чашу бульона. Мне сейчас кажется, что он перестал бороться с болезнью, чтобы не усложнить мне жизнь. Глупый… – слезы почти безостановочно лились по ее щекам, и она уже не пыталась их вытирать. – Я готова была до конца жизни обслуживать его вот такого больного, беспомощного, лишь бы остался жив…

Перед смертью он почти превратился в скелет. Я его как ребенка подняла на руки и положила в гроб… Вай, Арам!.. – она вновь разрыдалась.

– Он… рядом с ними? – я тихо спросил.

Она испуганно посмотрела:

– Да что вы говорите!.. Он выбрал себе могилу под большой акацией, за домом. Он запретил поставить опознавательные знаки, боялся за меня.

Но я вот не послушалась. На каждой могиле маленький крестик. Их почти не видно. На этом свете перебили друг друга, пусть хоть на том упокоятся с миром. Летом я посажу на них полевые цветы. Крестов совсем не видно будет…

Я так и не узнал, что меня укололо в груди. Само сердце или рана?

Люди только в детстве по-настоящему бывают счастливы, а с возрастом