1937: Не верьте лжи о «сталинских репрессиях»! - Александр Елисеев

Итак, перед нами особая политическая позиция. Сталин после ознакомления с предложениями Тухачевского по поводу производства 50—100 тысяч танков довольно точно охарактеризовал ее как «красный милитаризм». Его же можно еще назвать и «левым».

Так был ли заговор?

Но, может быть, имея свою политическую платформу, левые милитаристы в то же время не хотели ее навязывать стране насильственным путем, посредством военного переворота? В конце концов, был заговор или не был?

Для начала коснемся древнего, как бивни мамонта, утверждения о том, что показания Тухачевского являются чистейшей воды «липой» и были «выбиты» у него соответствующими органами. Многие исследователи уже прошлись хорошенько по несуразностям, которыми прямо-таки пронизана эта «версия» хрущевских времен. Показания Тухачевского представляют собой сто страниц аккуратно написанного текста. То есть никаких зверских избиений быть не могло, иначе почерк не был бы таким ровным. Пятна крови обнаружены только на третьем, машинописном экземпляре — поэтому принадлежать Тухачевскому они никак не могли. И так далее и тому подобное.

Весьма показательны в данном плане наблюдения историка А.В. Шубина, чей «антисталинизм» не помешал взглянуть на дело Тухачевского достаточно объективно. «Считается, что Тухачевского зверски избивали, так как на его показаниях обнаружены пятна крови, несколько маленьких мазков, имеющих «форму восклицательных знаков», — пишет исследователь. — Брызнула кровь на бумагу… Но что-то здесь не клеится. Военные покрепче штатских? Но большинство штатских партийцев отказались выступать на публичных процессах, несмотря на многомесячную «обработку», а Тухачевский сломался под пытками за несколько дней. Что-то быстро. И не только Тухачевский, но все арестованные спешат «оклеветать» себя и товарищей… Если Тухачевский и другие были невиновны, можно было отделаться коротким признанием вины, подписанием абсурдных обвинений, сочиненных следствием… Тухачевский работает не за страх, а за совесть, описывая заговор тщательнее Радека. Но Радек — многократно раскаявшийся оппозиционер, а Тухачевский — прославленный маршал… Военные единогласно соглашались с изменой, но не все в форме шпионажа. У арестованных были свои представления о том, в чем можно сознаваться…». («Вожди и заговорщики»)

Нет, что-то за военными, несомненно, было. Любопытно, что о «заговоре Тухачевского» были разговоры уже в начале 20-х. Именно с ним была связана первая серьезная армейская чистка — 1923 года. О том, что в РККА существовала достаточно сильная организация бонапартистов-заговорщиков, информация поступала по самым разным каналам. Об этом знали и Русский национальный комитет А. Гучкова, и праволиберальные круги (Е. Кускова), и А. фон Лампе (представитель Врангеля), и др.

В любопытнейшей работе «Большая «чистка» советской военной элиты в 1923 году» С.Т. Минаков делает такой вывод: «Информация о «группе-организации Тухачевского»… была не беспочвенной. Ее более или менее полная расшифровка и проверка на основе разнообразных архивных данных, в том числе и прежде всего архивных материалов советских спецслужб, — задача будущих исследований и исследователей. Однако имеющиеся в моем распоряжении документальные сведения уже позволяют утверждать, хотя бы частично, ее достоверность».

Советское партийно-государственное руководство было не на шутку обеспокоено положением дел и вплотную занялось Тухачевским. Очень сложную игру с «красным Бонапартом» вел Троцкий. Сначала он требовал решительных мер против строптивого военачальника, но потом троцкисты предложили Тухачевскому организовать военный заговор. Но Тухачевский занял выжидательную позицию, и все сорвалось.

Позднее, в начале 30-х годов в «органы» поступала достоверная информация о «бонапартистских» устремлениях Тухачевского (подробнее в гл. 5).

То есть, как видим, Тухачевский создавал себе репутацию заговорщика долгие годы. Но во второй половине 30-х годов все было уже гораздо серьезнее. Давайте обратимся к фактам. Существует огромное количество прямых свидетельств в пользу заговора. (Большинство их собрали и обобщили в своем интереснейшем исследовании А.И. Колпакиди и Е.А. Прудникова «Двойной заговор. Сталин и Гитлер: несостоявшиеся путчи».) Назову основные. Еще задолго до 1937 года было несколько разведдонесений (по линии ОГПУ — НКВД и ГРУ), сообщающих о заговоре Тухачевского. О заговоре, со слов французского премьера Э. Даладье, сообщал Сталину наркоминдел Литвинов. О нем же говорит в своем секретном послании чехословацкому президенту Э. Бенешу его посол в Берлине Мастны. Та же информация содержится в послании французского посла в Москве Р. Кулондра своему берлинскому коллеге. Перебежчик Орлов после войны тоже подтвердил, что заговор Тухачевского против Сталина действительно имел место быть. О военном заговоре сообщал берлинский корреспондент «Правды» и агент ГРУ А. Климов.

Весьма интересно свидетельство руководителя политической разведки рейха В. Шелленберга. Он сообщает о решении Гитлера поддержать Сталина против Тухачевского. Хитроумный фюрер полагал, что тем самым он обезглавит и ослабит Красную Армию (наивный человек, знал бы он о всех художествах Тухачевского!). «Гитлер… распорядился о том, чтобы офицеров штаба германской армии держали в неведении относительно шага, замышлявшегося против Тухачевского, так как опасался, что они могут предупредить советского маршала, — пишет Шелленберг. — И вот однажды ночью Гейдрих (шеф имперской безопасности. — А. Е.) послал две специальные группы взломать секретные архивы Генерального штаба и абвера, службы военной разведки, возглавлявшейся адмиралом Канарисом. В состав групп были включены специалисты-взломщики из уголовной полиции. Был найден и изъят материал, относящийся к сотрудничеству германского Генерального штаба с Красной Армией. Важный материал был также найден в делах адмирала Канариса. Для того, чтобы скрыть следы, в нескольких местах устроили пожары, которые вскоре уничтожили всякие следы взлома. В поднявшейся суматохе специальные группы скрылись, не будучи замеченными. В свое время утверждалось, что материал, собранный Гейдрихом с целью запутать Тухачевского, состоял большей частью из заведомо сфабрикованных документов. В действительности же подделано было очень немного — не больше чем нужно было для того, чтобы заполнить некоторые пробелы. Это подтверждается тем фактом, что весьма объемистое досье было подготовлено и представлено Гитлеру за короткий промежуток времени — в четыре дня».

То есть не было никакой фальшивки, которую якобы немцы подбросили Сталину. Они предоставили ему подлинную информацию, касающуюся тайных, от Сталина и Гитлера, контактах советских и немецких военных. И речь не идет о секретных, но известных советскому руководству контактах времен Веймарской республики. Иначе какой был бы смысл сообщать об этом Сталину, он и так об этом знал? Нет, разговор шел о сговоре за спиной Сталина и всего Политбюро, партийного и государственного руководства.

Но не может ли быть так, что Шелленберг наврал? А зачем, спрашивается, ему это было нужно? Ведь эта информация только подтверждает правоту Сталина. Что, Шелленберг был сталинистом? Как будто нет. Наоборот, к Сталину он относился как к врагу. Мемуары бывший главный разведчик рейха писал в Швейцарии. Ладно бы еще в СССР, тогда пиар Сталину был бы понятен. А так, какой был резон врать? Нет, Шелленберг просто сообщил о том, что происходило в реальности.

Обращает на себя внимание то, что и немецкие генералы тоже действовали тайно от фюрера. Иначе зачем было Гейдриху орудовать втайне от них самих? Получается, что немецкие генштабисты и абвер могли предупредить Тухачевского. Итак, перед нами самый настоящий двойной заговор — против Гитлера и Сталина. Точнее, против НСДАП и ВКП(б). Заговорщики были настроены не только против Гитлера и Сталина, но и против партийного руководства как такового. Армейцы замыслили свалить партийцев, социалисты-милитаристы подняли руку на социалистов-идеократов.

Характерно, что Сталин, выступая на известном заседании Военного совета, посвященном разгрому заговорщиков, вовсе не утверждал, что они работали на Гитлера. Он указывал именно на армию: «Это военно-политический заговор. Это собственноручное сочинение германского рейхсвера. Я думаю, эти люди являются марионетками и куклами в руках рейхсвера». То есть Сталин явно отделяет немецкое военное руководство от руководства политического, партийного. Он приписывает ему собственные амбициозные цели, направленные на изменение строя в СССР. Любопытно, что Сталин упорно именует немецкую армию рейхсвером, хотя она с 1935 года именовалась вермахтом. Скорее всего, это оговорка, но оговорка не случайная. В сознании Сталина военная верхушка Германии представлялась чем-то отдельным от нового руководства этой страны. Рейхсвер, в определенном плане, продолжал быть рейхсвером. Кстати сказать, именно во времена рейхсвера и Веймарской республики, то есть в период тесного военного сотрудничества СССР и Германии, Тухачевский, Якир и прочие военачальники активно знакомились с идеологическими наработками некоторых германских военных. Особенное влияние на них оказала концепция генерала Г. фон Секта, бывшего сторонником передачи власти в руки армии.