Любящие сестры - Элейн Гудж

Она тронула его за руку:

– Эй, ты что?

Он вздрогнул, словно ужаленный, и поднял голову. На лбу блестели капли пота, на каждой щеке вспыхнуло по красному пятну, будто у клоуна, черные глаза горели огнем.

– А я рад, что он свалил, – зашептал мальчик. – Я этого сукина сына ненавижу!

Лорел подумала о своем отце. Однажды, еще в детском саду, она сделала ему подарок на Валентинов день – коробочку для сигар, которую вырезала из плотной бумаги, покрыв сверху слоем сухих макарон и золотой краской. Она просидела над подарком целый день, приклеивая и раскрашивая, радуясь, что так красиво получается. Вэлу понравится подарок, и он полюбит ее тоже, думала она.

Вэл действительно казался очень довольным, когда получил подарок. Он поцеловал ее и сказал, что очень ее любит.

А потом, через некоторое время, она нашла свою коробочку у него в чулане, раздавленную другими коробками. Она вынула ее оттуда и выбросила в мусорный бак. Боль была так сильна, что она не могла даже плакать. Она не сказала Вэлу ни слова, и он тоже никогда не говорил об этом.

Да, Хесуса можно понять. Только не надо ему этого говорить, а то он застесняется. Она слегка толкнула его в бок:

– И правильно! Топиться, что ли, из-за него теперь?

– Черта ему лысого! – Он заухмылялся.

– Тс, – нахмурилась мисс Родригес, приложив к губам палец.

На сцене Дики Дамбровский бубнил монотонным голосом:

– И голос у дверей молил: впусти меня скорей… Мисс Родригес легонько подтолкнула Лорел:

– Иди!

Лорел показалось, что лицо у нее сжалось, как резиновое, глаза еле удерживали слезы. Она боялась, что заплачет. Как раз, когда все будут смотреть на нее! Господи!

– Всю ночь метель под дверью выла, сугробы навалила, – продолжал Дики Домбровский воющим голосом.

– …и себе в штаны тоже, – пробормотал ей в спину Хесус, и она, сама того не желая, хихикнула. И слезы сразу отпустили.

Выйдя на сцену, Лорел забыла все свои горести.

Голос Руди скрежетал снизу. С того места, где она притаилась, – между стеной и письменным столом Долли в кабинете наверху – Энни не могла разобрать слов, только раскат его монотонного голоса, будто работала хорошо отлаженная машина. Каждое мгновение она ожидала, что раздастся скрип ступеней и тогда, даже если она забьется под стол, он все равно ее обнаружит. И потом приведет Вэла, а Вэл увезет Лорел с собой.

Ей вспомнилось «Сердце-предатель» Эдгара По. Учительница английского языка миссис Померантц поставила эту пластинку на уроке, и все слушали глубокий голос британского чтеца. Через открытое окно пахло влажной после дождя, недавно скошенной травой, блестевшей на солнце множеством капель, и в тишине класса гулко отдавалось хихиканье Сюзи Белл в особо страшных местах.

И теперь, за три тысячи миль от Бель Эр, скорчившись в неудобной позе у стены с поднятыми к лицу коленями, Энни чувствовала себя как тот герой из рассказа По, который слушал биение собственного сердца. Ее сердце тоже билось так громко, что содрогались доски пола под ногами и вибрировал стол. И, наверное, Руди тоже мог услышать его.

Но, может быть, он не догадается подняться сюда. Как же ей повезло, что она оказалась наверху, когда он появился! Она уже спускалась, когда раздался звон колокольчика и вслед за тем знакомый скрежещущий голос!

– Привет, Долли! – И затем смешок. – Принимай сюрприз! Я так рад видеть тебя, ты просто не поверишь! Да ты все цветешь, как я погляжу, по-настоящему цветешь! Ну как, удивил я тебя сегодня, а?

Энни метнулась обратно наверх и съежилась за большим столом Долли.

Сколько времени она сидит здесь? Ей казалось, что прошли долгие часы, хотя на самом деле не более 15 минут. Ужасно хотелось в туалет, но она не смела и шевельнуться. Господи, о чем они с Долли так долго говорят? Знает ли Руди что-нибудь? И где Вэл?

Руди казался ей страшнее Вэла. Потому что он гораздо умнее. Вэл всегда слушает его и делает, как он скажет. Когда Муся стала очень сильно пить, Руди уговорил Вэла увезти ее в Брэрвуд, чтобы оформить все юридические бумаги. Она отсутствовала три месяца, а когда вернулась, выглядела, как зомби. Часами сидела на одном месте, уставив неподвижный взгляд в пространство. А через полгода Энни нашла ее на полу в ванной, холодную как лед бездыханную, и пустой пузырек валялся в раковине. Ее похоронили через два дня.

А теперь Руди охотится за Лорел. Он давно высматривает ее своими отвратительными глазками. Никогда ничего не говорит, не играет с ней, только смотрит не отрываясь. Будто толстый карп, подстерегающий мелкую рыбешку.

Руди гораздо труднее обмануть, чем Вэла. Сможет ли Долли убедить его? Как жаль, что Глория уже ушла. Она могла бы посторожить Энни и держать в курсе всего, что происходит.

И вдруг новая мысль обожгла ее огнем. А что, если Долли не смогла солгать и сейчас рассказывает ему обо всем? Она казалась такой доброй и хорошей. Но ведь Муся предупреждала, что ей нельзя верить.

Энни начала дрожать. Зубы стучали, словно на морозе. В то же время ее бросило в жар, и пот лил с нее ручьями, сбегая по лбу и застилая глаза, соленый, едкий. Рубашка прилипла к лопаткам, белье тоже намокло, словно она оделась, не вытеревшись после бани.

Вот сейчас, еще мгновение… можно не сомневаться… заскрипят ступени под тяжелыми шагами, и толстая самодовольная рожа с лысеющими черными волосенками начнет восходить над площадкой.

Он будет заставлять ее сказать, где Лорел, но она ни за что не скажет. Даже если он пригрозит тюрьмой. Потому что он скажет Вэлу, а Вэл сразу заберет ее.

«Господи, молю Тебя, не теперь… а потом, когда Лорел сможет постоять за себя».

Она успела полюбить магазин «От Жирода». Хотя сначала и не думала об этом. И Лорел в конце концов привыкла к своей школе. Всю последнюю неделю только и говорит, что о представлении к Рождеству.

Господи, представление! Если они с Долли не выедут сию минуту, они опоздают. Или вообще не успеют. Да, вот будет сюрприз для Руди, если она сейчас спустится вниз и напомнит Долли об этом!

Но что подумает бедняжка Лорел! Она будет так разочарована. И, может, даже переволнуется до смерти.

«Если бы можно было дать ей знать, что со мной ничего не случилось!»

Ривка! Можно как-нибудь позвонить Ривке и попросить ее послать кого-нибудь в школу, сообщить Лорел, что Энни немного опоздает. Конечно, неудобно просить, но Ривка такая добрая. Притом сейчас очень экстренный случай. Даже раздумывать нечего!

Но ведь сегодня пятница, вечер накануне Субботы! Ривке запрещено даже зажигать свет. В Субботу она никогда никуда не ходит, только в синагогу. Энни не сможет даже дозвониться ей. С закатом солнца Ривка отключает телефон.