Оторва - Эдуард Снежин

   «Чёрт побери, а, ведь ей не дашь тридцать пять», - была моя первая мысленная реакция.

   Карина выглядела на двадцать пять: ухоженная гладкая кожа на статичном лице, видимо, она не морщилась и не улыбалась лишний раз, большие глаза, чуть остренький прямой носик, делавший похожей её на любопытную лисичку, каштановые волосы.

   - Как тебе мой Вадик? – спросила Лариса.

   - Прилично моложе, чем я представляла.

   Мужчине тоже приятно слышать такой комплимент, и я сразу расположился к гостье.

   Выпили аштарака, бюракан куда-то исчез из магазинов, я включил Си си кетч и хотел, первым делом, пригласить Ларису.

   - Нет, пригласи Карину, - мягко оттолкнула она.

   Всё ясно, женщину привели для видов на совместную жизнь, а Лариса собралась замуж за своего начальника.

   Я пошёл с Кариной, сильно покоробленный Ларисиной сдачей.

   Волосы каштановой лисички издавали чуть уловимый запах дорогих французских духов, рассчитанный на то, чтобы партнёр пытался вдохнуть его всеми лёгкими, надеясь насытиться будоражущим ароматом, но насыщение не наступало и влекло ещё больше.

   «Так искусно создаётся тайна женщины, - думал я. – Вот уже, было, поймал тонкий аромат, но, нет – улетел опять, и ты магнитом следуешь за ним расширенными ноздрями».

   - Она привела тебя для меня? – напрямик спросил я шёпотом Карину.

   - Ой, Вадим, она просто заворожила меня описанием твоих достоинств, - также тихо ответила женщина.

   - Что вы там шепчетесь? – недовольно вскочила Лариса и расцепила наши руки, - я тоже хочу потанцевать.

   Женщина никогда не отдаст так просто своего мужчину другой, даже если он ей не нужен.

   Карина с усмешкой, присела к столу и стала поглощать вино мелкими порциями.

   - Ну, знаешь! – сказал я во весь голос, - будь уж последовательной до конца!

   - Да, да! – нервно согласилась моя подруга, - я ухожу.

   - Не надо Лариса! – вскочила теперь Карина, - давай посидим просто, зачем форсировать события?

   Мне понравилось, что медсестра не хочет «навязываться сразу», но она не знала бурный темперамент этой девчонки, та даже не удостоила гостью взглядом и уже захлопнула дверь с той стороны.

   - Я тоже пойду, - сказала Карина.

   - А мужика оставите обе с носом! – ехидно произнёс я.

   - Нет, если хочешь, посижу немного, - опустилась она на стул.

   Может быть, Карина и была доброй женщиной, а я сыграл на её жалости, но, вернее всего, осталась она, потому что я выдержал в её глазах ожидаемые смотрины. Женщина никогда не задержится, если есть повод избавиться от мужчины, который, по её разумению, не подходит ей.

   С другой стороны, если мужчина не испортит игру, то пьяная женщина, оставшаяся с ним – его.

   Так и случилось. Через полчаса, я протискивался с трудом в узкое устье лисички.

   С трудом по двум причинам. Во-первых, не смотря на моё тяготение к миловидной даме, Ларисин демарш ослабил мою потенцию, мне казалось, что я совершаю что-то недостойное наших с ней отношений.

   Во-вторых, я впервые встретился с интересным строением влагалищной трубки. Она была слишком изогнута, но в другую сторону по отношению к моему члену, нестандартно загнутому вниз.  При обычно почти прямой трубке, это не создавало дополнительных неудобств, но при такой конституции, член просто застревал на средине пути.

   Однако стремление протиснуться в загадочную пещерку сыграло свою роль, мой стержень поднатужился и с наслаждение перегнулся в противоположную сторону, добравшись сразу до устья матки.

   Этот момент стал решительным, вызвавшим у Карины быстрые подмахивающие движения, пока она не кончила со сдержанным стоном.

   В это время раздался телефонный звонок.

   - Ну что, пи..юк уговорил Карину? – раздался ядовитый голос суккубки.

   - Что ты, уже проводил до дома, она сразу ушла вслед за тобой, - соврал я.

   - Вадик, я люблю тебя, я хочу тебя! Дуй ко мне!

   - Уже двенадцать, мне завтра на работу, встретимся завтра, - сказал я, никуда не хотелось идти, тем более что на дворе были холод и метель.

   - Так ладно, я иду к тебе сама!

   Я затравленно взглянул на Карину.

   - Я ухожу, - быстро поняла она всё. – Твоя подружка способна на всё, я сидела с ней в ресторане, она пырнула вилкой пристававшего кавалера.

   - Слушай Лариса! – закричал я в трубку, - давай встретимся на нейтральной полосе посредине, у магазина и потолкуем.

   - Хорошо! Я выхожу.

   Делать было нечего, мы вышли в метель вместе с Кариной, я поцеловал её:

   - Я только поговорю с ней, рвать, так рвать. Я хочу быть с тобой, ты веришь мне?

   - Иди, завтра позвонишь, - и она назвала свой телефон.

Ч. 4. КАТАРСИС ОРГАСТИЧЕСКОЙ ПОТЕНЦИИ

                                     Когда познаешь всю условность

                                      И зыбкость формы бытия.

                                     Перед тобой возникнет пропасть.

                                    Шагни в неё, как сделал я.

                                                                               Саша Кон                                       

                                         XXXIII

   У магазина в крытом переходе, защищающем от метели, стояла, кутаясь в воротник, до боли знакомая фигура.

   Она увидела меня издали и стала кричать:

   - Е..ться хочу!

   - Ты что! Не ори, бесстыдная!

   - Е..ться хочу!

   - Перестань! - взял я её под руку и поволок, не зная куда, лишь бы прекратила кричать.

   Всё-таки, мой аналайзер что-то соображал на автомате, так как остановились мы, перейдя  автобан, в глухом месте среди запорошённых сосен.

   - Ну вот, ори теперь, сколько угодно, - сказал я, - никто сквозь лес не услышит.

   Лариса повесилась мне руками на шею, перед глазами сияло красивое жаркое лицо, на котором вмиг таяли падающие снежинки. Слёзы катились из её глаз:

   - Ты хотел мне изменить!

   - Ты сама привела для меня Карину!

   - У тебя было с ней, было!

   - Я же сказал, что сразу проводил её домой, - опять соврал я и подумал, «ври, не ври – она читает мои мысли, только мне на это наплевать».

   - Я прощаю тебя, - начала целовать она меня в губы, глаза, в лоб, - я люблю тебя!

   - Мы же должны расстаться! – шептал я, а сам тоже целовал милое лицо.

   - Должны! Но мы даже не простились! Пошли ко мне!

   - Долгие проводы – лишние слёзы. Пойдём, провожу тебя до подъезда.

   - Пойдём!

   У подъезда я остановился и крепко поцеловал её: