Добро пожаловать в порок - Мэри Блум

ей что-то не понравилось, то стоило подумать заранее. Это колечко обещает только секс, если остального нет, оно само и не приложится…

В следующее мгновение стена снова стала обычной, и на месте Аси теперь были только мои обои, не укоряющие меня ни в чем.

— Нечего принимать подарки от демонов, если к ним не готов, — невозмутимо подытожила Би. — Они всегда оборачиваются чем-то подобным…

Вот уж точно! Я уже понял, чем обернулась твоя нимфа.

— А ты где была раньше? — я молнией повернулся к Би. — Уж ты-то могла это остановить!

— Не видела смысла.

От такой прямоты я на миг выпал. В ее голосе не было ни сарказма, ни усмешки, ни малейшей попытки оправдаться — она просто констатировала как неоспоримые истины.

— Тебе давно пора уже было ее трахнуть. А не тащить эти загоны за собой.

Слова колотили по вискам, грозясь проломить голову насквозь. Слушая, я винил себя, что не понял ночью и не остановился. Винил Асю, которая с легкостью воспользовалась подарком Сэла — воспользовалась мной, будто я был вещью, которую можно взять, когда захочется. Но больше всех я винил Би, которая знала все это и все равно позволила. Что на этот раз она хотела мне доказать?

— Люди делятся на два типа, — голосом, которым ведут инфо-семинары, продолжала она, — первые хотят и берут, а вторые возражают, сомневаются, анализируют, наблюдают, строят планы и ни хрена не делают! Ты вполне можешь стать первым типом, но пока ты второй…

Все вызывало злость: и ее не допускающая сомнений интонация, и царапающие нотации, для которых сейчас явно было не время, и даже чашка в руках, покачивающаяся в такт сказанному. В уверенности, о которой постоянно твердила Би, у нее самой дефицита не было, а ее непрошибаемому чувству собственной правоты оставалось только позавидовать. Очень комфортно и удобно всегда быть правым. Однако больше всего злило, что я не знал, что ей возразить.

— Если бы ты реально этого захотел, вчера все три могли бы оказаться в твоей постели. Но ты предпочитаешь плыть по течению, поэтому тебя и занесло в трясину!.. Однако в твоих же силах из нее выбраться, а не плавать в ней ленивым бревном!..

В глазах демоницы заплясали красные огоньки, выдавая, как ее распаляет эта пламенная речь. Хотя, возможно, мутные красные точки поплыли у меня перед глазами.

— Будущее прочитала? — процедил я.

— Так что все к лучшему, — проигнорировала Би. — Давай, расправь крылья и взлетай, тебе ничто уже не мешает!

Чашка дернулась, и пара черных капель упала на пол, оставшись на нем грязными темными пятнами. Чувствуя, что начинаю закипать, я сердито стиснул зубы. То есть все это она находила забавным? Или мотивирующим? Моя гребаная жизнь рушилась, а она использовала это как повод для очередной мотивационной тирады. Вместо того чтобы предупредить, объяснить или хоть как-то помочь мне с проблемами, она только грузит, «вдохновляет» и подкидывает новые. Твердит про свободу воли и при этом постоянно ставит меня в ситуации, где нет выхода!

— А цивилизации, — я врезался в нее глазами, — которую ты уничтожила, ты тоже это говорила? И как, далеко они долетели?

За мгновение лицо демоницы изменилось, став таким же жутким, как каменные маски древних богов со стертых с лица земли храмов — словно она и сама сейчас была готова все вокруг стереть в порошок. Пронзая воздух, из-под ее ногтя в мою сторону вырвалась струйка пламени, только не привычно холодная, а безумно горячая, которая уже не в шутку могла испепелить.

— Не смей, — сверкнула глазами Би, — говорить о том, чего не понимаешь!..

А что я мог понимать, если она мне ничего не рассказывала?

— А кто такой Филиппо? Что ты сделала с ним? Вытащила из трясины или затянула туда?

Еще одна огненная волна — гораздо мощнее и яростнее — метнулась в мою сторону, и я едва успел отскочить, чувствуя запах гари. Все это без единой угрозы в стиле «испепелю», подтверждая и так очевидное: если Би по-настоящему захочет испепелить, она не будет тратить слов. В этот момент я вполне верил, что она могла уничтожить целую цивилизацию. Для их же блага.

— Ты веришь либо мне, либо ему! — гневно бросила Би. — По-другому невозможно!

— А я вообще могу тебе верить?

— Решай сам, — жестко отрезала она. — Мне не нужен фамильяр, который не может с этим разобраться! — и исчезла.

Чашка, всего мгновение назад бывшая в ее руках, упала на пол и со звоном разбилась, запачкав все вокруг темными каплями недопитого кофе и разлетевшимися по сторонам осколками фарфора, которые придется убирать мне. Она и здесь не оставила мне выбора. Глядя на этот хаос — мелкий и ничтожный по сравнению с тем, что творился у меня в голове — я знал лишь одну вещь: я больше не хотел носить на груди ее медальон, не хотел давать ей круглосуточный доступ к моим чувствам и мыслям. Уж это я вполне мог сделать.

Оставив медальон дома, я отправился в университет. На скуле вовсю расцветал синяк, запястье с уродливой сыпью зудело, а в голове царил полный раздрай — в общем, я был не в той форме, чтобы придумать занятие получше. Иронично, но когда не знаешь, как быть дальше, вся надежда остается только на рутину.

В знакомых стенах царило непривычное оживление. Из-за форума занятия сегодня отменили, однако студентов в коридорах было даже больше, чем обычно — всему универу сказали прийти, и, как ни странно, все пришли. Пробираясь сквозь толпу, я подходил к кабинету, где собиралась наша группа. С каждым шагом сердце стучало все громче, словно гадая, обе ли они там. И как себя с ними вести? Что делать с Асей? Как теперь будет с Сашей?

— А я б на ее месте тоже не пришла…

Болтовню одногруппниц я услышал, еще только подходя к нужной двери.

— Такой скандал! — увлеченно подхватила другая. — Говорят, они потом так на улице поругались!

— Да ладно, — вставила третья, — ее парень был единственным, кто вообще ничего не видел… Хоть вчера прозрел!

За дверью кабинета раздался звонкий смех, и я нахмурился. Несложно было понять, над кем смеются и что ее сейчас внутри нет. Похоже, много кто из нашей группы побывал на Белом балу и теперь считал своим долгом это посмаковать.

— Ага, обжималась с ним по всем углам, и думала, что никто не знает!

— Если б только обжималась! — голоса звучали все упоеннее. — Я как-то лично видела, как они из подсобки выходили! Сначала она, потом он…