Ее мятежник - Аманда Маккини

смеялся, плакал, дрался, которого защищал и подставлял за него спину. Того, кому доверял и кого любил всем сердцем.

«Готов, чтобы эти капельницы сняли», — проворчал он.

Прежний я бы тут же выдернул их. Вместо этого я сказал: «Знаю. Дай ему ещё немного времени. Твоему организму нужны витамины. Скоро уедем отсюда».

«Мама умерла, да?»

Я моргнула от резкой смены темы. Он спрашивал о маме во время полёта в Нью-Йорк. Я сделала вид, что не расслышала, и сменила тему.

Собравшись, я быстро вдохнула. «Да».

«Как?»

«Сердечная недостаточность».

«Ты был рядом?»

«Нет».

Он отвернулся.

Слёзы навернулись на глаза, и я не могла их сдержать. Я отвернулась и быстро вытерла их тыльной стороной ладони.

Когда я повернулась, Нейт смотрел на меня.

«Я подвёл её, — сказал я. — Как и тебя. К чёрту всё это». Я сжал его руку, поддаваясь внутреннему смятению. «Прости, брат. Мне так жаль. Я…»

«Джастин, прекрати. Ты буквально спас мне жизнь. Это противоположность тому, чтобы подвести».

Я не мог смотреть ему в глаза.

Сжимая мою руку, он продолжал. Его рука в моей казалась невероятно хрупкой.

«Знаешь, там были люди, которых то брали в плен, то отпускали. Однажды там была женщина. Постарше. Её взяли в отместку за непослушание сына — его убили. Когда она умерла, я помню, как почувствовал облегчение, что она освободилась от всего этого. Понимаешь?»

Я понимающе кивнул. Хотя это ничего не исправляло, мысль, что мать больше не страдает, притупляла боль.

«Кстати, о женщинах, — он приподнял голову с подушки и пристально посмотрел на меня. — Кто эта девушка?»

Я закрыл глаза, вновь сосредоточившись на том, что стало светом в моей жизни.

«Моё будущее».

Он улыбнулся — впервые с момента спасения. «Значит, кто-то всё-таки достучался до тебя».

«Да, и это ещё мягко сказано».

Нейт откинул голову, в глазах появилась тоска. «Вау, я только сейчас подумал обо всех женщинах до…»

«До» — так мы называли его похищение. Наша жизнь официально разделилась на «до» и «теперь». «До» — это старые мы, оставшиеся в плохих воспоминаниях. Теперь мы будем новыми.

«Помнишь Лизу?» — его глаза заблестели.

«Твою бывшую? Да. Она здесь».

«Не может быть».

На этот раз я ухмыльнулся. Что такого в женщинах, что может вернуть мужчину к жизни? Загадочные, могущественные, прекрасные существа.

Он снова приподнялся, глаза расширились. «Скажи им, чтобы вкачали во меня побольше всего, накачали, прежде чем я её увижу».

Я рассмеялся. «Всё придёт со временем».

Между нами повисло уютное молчание — намёк на то, как было раньше.

Я почувствовал, как его взгляд задержался на моём шраме.

«Брат?»

«Да?»

«Где ты это взял?»

Я знал, что вопрос последует, и отрепетировал миллион ответов. В конце концов, остановился на: «Из прошлого».

ГЛАВА 39

СОФИЯ

Два дня спустя

«Как он?»

Я вздрогнула от голоса за спиной и чуть не уронила чашку с кофе.

«Прости», — Райдер, друг Джастина и такой же наёмник, виновато улыбнулся.

«Всё в порядке», — сказала я, полностью повернувшись к нему. «Он ещё спит».

Райдер удовлетворённо кивнул. Из всех друзей Джастина он больше всех переживал за товарища. Я предположила, что это как-то связано с тем, что он ждал второго ребёнка от жены Луизы, с которой я ещё не была знакома.

«Где Роман и Дрейк?» — спросила я.

Райдер взглянул на Мака — ещё одного наёмника, менее «приручённого», если можно так выразиться. Если Райдер был Джеймсом Бондом, то Мак — чем-то вроде Андре-Гиганта. Громилой со странной привязанностью к зубочисткам. Серьёзно, я ни разу не видела его без зубочистки в зубах.

«Они в офисе, — сказал Мак. — Зайдут позже».

«А ваш босс, Астор?»

«Над этим работают».

Так же, как и последние сорок восемь часов. В сочетании с беспокойством за Джастина, Райдер и Мак выглядели измотанными.

«Где Нейт?» — спросил Мак.

«Спит в гостевой».

«Хорошо».

Я кивнула. Джастин не спал несколько дней, пока Нейт был в больнице. После выписки он не отходил от брата, пока сон наконец не сморил их обоих. Они провалялись почти двое суток.

«Ребята, ещё кофе?» — предложила я.

«Пожалуйста».

«Боже, да», — сказал Мак с искоркой, которой я не видела в нём за последние дни.

Я усмехнулась. «Сейчас принесу».

Парни, как я теперь их называла, снова сосредоточились на карточной игре, хотя Мак большую часть времени что-то лихорадочно печатал в телефоне. У меня было ощущение, что карты — лишь предлог, чтобы я чувствовала себя спокойнее.

Честно говоря, да, я была не в своей тарелке, находясь под опекой самых устрашающих мужчин в моей жизни, но никогда не чувствовала себя в большей безопасности.

После выписки нас привезли в квартиру Джастина — всего в двух кварталах от штаб-квартиры «Astor Stone, Inc».

Пентхаус Джастина — да, пентхаус — находился напротив Центрального парка. Окна от пола до потолка создавали ощущение полёта. Это захватывало дух. И на время стало моим новым убежищем.

Я жила каждым моментом, в основном потому, что голова взорвалась бы, если бы я слишком долго думала о будущем. Моей главной заботой было выздоровление Джастина.

Пуля прошла навылет через предплечье, задела кость, но не повредила артерию. Его врач сказал, что кто-то наверху явно замолвил словечко за это чудо. Джастину очень повезло — обошлось швами, хоть и крупными. Ему предстояло носить руку на перевязи несколько недель, а затем — физиотерапия.

Джастин недолго был без сознания, но потом встал. Тот же врач обработал рану на моей скуле — подарок Виктора. Хотя теперь она была всех оттенков жёлтого и фиолетового, мазь сняла отёк, и я была невероятно благодарна.

Больше я никогда не буду носить на себе отпечаток мужского кулака. Никогда.

Меня беспокоило, в общем-то, всё остальное. Возвращаться на Аляску было невозможно, по крайней мере сейчас. Так что я оказалась бездомной, без работы, без машины, с поддельными документами, которые пройдут лишь поверхностную проверку. Из одежды и вещей у меня было только то немногое, что я схватила на улице, после того как Райдер практически силой заставил меня отвлечься от Джастина.

Кстати, никогда не ходите за покупками на Пятую авеню с ограниченным бюджетом.

Мне нужно было многое наладить, а для этого — деньги, поэтому первой целью была работа. Затем — собрать жизнь по кусочкам и начать заново.

Но где?

Я отнесла графин в гостиную. Стеклянный стол был завален бумагами, фотографиями с камер и рукописными заметками. На импровизированной доске с уликами была выстроена хронология